Ночью мучили кошмары, они настигали вновь и вновь, заставляя проваливаться в пучины безысходности. Во сне за Линой гнались тени, перепрыгивали друг друга, ускользали вдаль, обвивали лентами по запястьям, не давая освободиться. Чем больше Лина чертыхалась, тем крепче сдавливала растянутая паутина тьмы кожу, а откуда-то сбоку смотрели тысячи глаз, постепенно сливавшиеся в одну пару. В самом конце невидимое лицо раскрывало жуткую пасть с красным языком, с которого вязкой чернотой стекала смола, заляпывая грудь и плечи, полностью окрашивая в свой цвет. Когда тьма поглощала целиком, сон прерывался, чтобы начаться заново. Снова Лина бежала вперед, пытаясь скрыться, но тени преследовали с громким ропотом, опутывали, подчиняя своей воле. И так раз за разом до самого пробуждения.
Очнулась Лина совершенно разбитой и подавленной, будто не спала вовсе, головная боль разбирала, а стрелка на часах медленно подползала к двенадцати. Потянувшись, Лина села на кровати, широко зевнула и устало порадовалась, что ночные приключения подошли к концу. Допив остатки вчерашнего кофе залпом, она включила телевизор, вяло полистала каналы, вновь остановившись на музыкальном, а потом, чуть придя в себя, отправилась в душ.
Еду принесли в два часа. Кристоф молча всучил поднос и сразу ушел, будто спешил по очень важным делам, по каким, разумеется, не сказал. Даже не дал хоть чуточку заглянуть ему за спину, чтобы увидеть обстановку соседней комнаты. «Не очень-то и хотелось», — фыркнула Лина. Хотя, конечно, хотелось, но она знала, что рано или поздно выберется наружу, так что оставалось только ждать. Обед вновь оказался отличным, а кофе согрел почти так же хорошо, как мысль о том, что гордый аристократичный вампирюга теперь обязан ей прислуживать. А еще в своем новом костюме он чертовски напоминал лакея в ливрее. Собственные размышления изрядно развеселили, так что вечерний приход Кристофа Лина встретила с улыбкой и задорным «О, моя служанка вернулась».
— Язык вырву, — в ответ огрызнулась «служанка», захлопнув пяткой дверь и с трудом пробалансировав с подносом в руках к столу. — Ешь давай и пойдем.
— Куда?
Лина замерла с вилкой в руке, уставившись на вампира. Неужели ее, наконец, выпустят? Почему-то мысль не принесла радости, словно где-то здесь закрался очень нехороший подвох. Лина задумчиво плюхнулась на постель, удерживая тарелку на весу, и принялась беспардонно загребать пасту совсем не так, как положено по этикетку. Кристоф одобрительно хмыкнул, ему явно нравилось поощрять все, что было связано с каким угодно бунтарством, в том числе с бунтарством столовых приборов.
— На смотрины, куда, — передразнил он беззлобно, повертевшись перед зеркалом трюмо и оправив жесткий ворот. — Тц, зараза, ненавижу эту хрень.
— Я буду проходить тесты?
Вампир покачал головой, ослабив на два пальца рубашку.
— Не сегодня, сегодня так… Представят всем. Поэтому достань то платье, которое тебе сшили, а я потом притащу форму для теста. — Злобный взгляд из зеркала заставил вздрогнуть. — И только попробуй не надеть, сам запихну внутрь. Усекла?
— Угу.
Лина старательно дожевала пасту и принялась за десерт, постукивая серебряной ложкой по стеклянному бокалу, в котором были красиво уложены фрукты, залитые кремом. Она не могла отвести взгляда от спины Кристофа. Ровной и красивой спины, которую видела сотни раз, но отчего-то только сейчас испытала навязчивое желание коснуться острых плеч. Ложка пришлась как раз кстати, чтобы занять чесавшиеся сделать это руки.
— Не бойся, — внезапно проговорил вампир, не обернувшись. — Веди себя тихо, смотри в пол и ни с кем не разговаривай. Тогда все будет в порядке.
«Он пытается меня ободрить? Серьезно?» Лина в изумлении подняла взгляд, встретившись с темными глазами, смотрящими из зеркальной глади. Ложка звякнула о край пузатого бокала.
— Почему?
Наверное, один из немногих вопросов, который сложно задать. Странным казалось осознание, что Кристоф всегда так или иначе о ней заботился в своей абсолютно дурацкой манере, вечно огрызаясь и выставляя все так, будто она только мешается, но при этом постоянно незримо присматривая.
— Что? — безмятежно отозвался он, не поняв вопроса, и обернулся, ухмыльнувшись набок. — Почему нельзя…
— Нет, — прервала Лина, — я не о том. Почему ты так добр ко мне?
— Э?
Кристоф ошалело моргнул, глупо взмахнув руками и завалившись назад, чуть не сев на трюмо, после чего нелепо тыкнул себя пальцем в грудь.
— Я? — Он повертел головой по сторонам, алые перья волос колыхнулись следом за движением. — Ты меня с кем-то путаешь. Я злой и страшный серый волк, помнишь, да? Ну, тот самый вампир, который хочет твоей крови, и вообще ненасытная тварь. Вспоминаешь теперь?
Его лицо разом отразило столько эмоций от озадаченности до полного неприятия происходящего, что Лина не удержалась и прыснула со смеху, отставив в сторону бокал с десертом, чтобы не выронить случайно. Смех прозвучал громко и горько, словно являлся нелепой заменой невыплаканным слезам.