— В очень грубой форме она предупредила меня, чтобы я держалась от тебя подальше. Иначе я почувствую на себе всю силу ее гнева. Она не даст мне жить, как это сделала с другими претендентками не угодными ей.
— Не было никаких других, — проговорил Риан, побелев от сдерживаемого гнева.
— Не дошли. Она отстреливала их еще на подступах к тебе, — с сарказмом парировала я. — Я понимаю, у нее нет личной жизни, нет других детей. Весь ее мир сосредоточен на тебе. Если бы она была счастлива в личной жизни, то не превращала бы чужую в кошмар.
— Ириш, ты говоришь о моей матери. Уважительнее о ней, — угрожающе рыкнул Орташ, блеснув глазами.
— Риан, я говорю как есть. Герцог Арант к ней неравнодушен, почему ты не даешь разрешение на брак? Она была бы счастлива с любящим мужем, родила бы еще ребенка… Смогла бы начать сначала свою жизнь, может быть удачнее. Проблема со спорными землями решилась бы сама собой…
У Риана заходили желваки, глаза зло сузились, став похожими на пулеметные амбразуры, что расстреливали меня на сотни кусочков.
— Тебя это не касается. Это семейное дело, — жестко отрезал лорд, резко поднимаясь и подходя ближе.
— Я не часть семьи? Это просто побрякушка? — сунула под нос магистру руку с помолвочным кольцом. — Спрашиваешь, почему я хочу от него избавиться? Для тебя оно ничего не значит. Ты не даешь матери стать счастливой женой с герцогом, а она не дает тебе быть счастливым с любимой. А я буду между вами, как между молотом и наковальней. Это то счастье, о котором ты говорил?
— Она вдова и носит траур по моему отцу, — отчеканил каждое слово лорд, испепеляя меня взглядом.
— Твой отец достойный человек, и скорбеть о нем вечность — этого мало. Но разве он сам хотел этого для вас?
— Ты не знаешь всего, поэтому не суди, — прервал меня магистр, ноздри его раздувались, он едва сдерживал в себе клокочущую ярость.
Тупик. Я хотела смолчать и закончить разговор, все равно мы не договоримся, Риан меня не слышал или не хотел слышать. Но у меня вырвалось непроизвольно:
— Уступит тот, кто мудрее. Жаль, это не твоя мама.
Я не успела закончить фразу, как левую щеку обожгло огнем, голова резко дернулась, как у сломанной куклы, что-то отчетливо хрустнуло в челюсти, зубы клацнули, прикусив кончик языка. Я вскрикнула, зажмурилась от пронзившей шею боли, из глаз градом брызнули слезы, рот наполнился кровью. Я отшатнулась от побледневшего лорда, схватилась за щеку и рванула от него, воя от страха и боли. Наступив на подол, упала и ползком забилась в угол комнаты, прячась за кресло. С треском захлопнулась входная дверь. Лорд ушел. Даваясь рвотными позывами, доползла до ванной. Поднявшись на трясущихся ногах, едва успела склониться над раковиной, куда вывернула весь ужин. Присела на металлический краешек ванны. Ледяная вода немного остудила дергающую боль в левой стороне. Сплевывала кровь в раковину, прикладывая к горящей щеке холодный компресс из полотенца. В раковину с кровью текли ручьи слез. Заметив на руке кольцо, дернула и от неожиданности выпустила его из скользких рук. Вопреки уверениям лорда, кольцо легко соскочило с пальца, пролетело и упало на пол, печально зазвенев.
Скрючившись над умывальником, давилась рыданиями, чувствуя, как во рту распухает язык. Меня никто никогда не бил. Я не могла представить, что можно ударить женщину, тем более по лицу. Левая сторона быстро распухала, глаз заплывал. Без целительской магии оставалось прикладывать ледяное полотенце в надежде, что к утру опухоль спадет. Прикушенный язык начало дергать болью. Я постанывала, набирала в рот ледяную воду, от которой ломило десны, и на время утихомиривала боль.
Все потому, что я одна и никто в этом мире. За меня некому заступиться. Я не Юлисса и не Санти, у которых отцы и братья. Демон это знает и делает, что хочет.
Горячие слезы обжигали правую щеку, левая занемела и ничего не чувствовала. Просидела так пару часов, раны чуть притихли, или я притерпелась. От ледяной воды, пропитавшей лиф платья, стало холодно, меня затрясло в ознобе. Язык еле ворочался, причиняя боль, ранка вскрывалась и из уголка губ стекала кровь. Сменив холодный компресс, прошла через спальню в гостиную к камину. Свернулась калачиком в кресле, укуталась в плед, горестно всхлипывая и поскуливая, когда щеку дергало, попыталась заснуть.
Глава 17
Утром проснулась за минуту до стука в дверь. Не дожидаясь приглашения, в комнату вошел лорд и невысокий коренастый дракон в очках и с саквояжем. Поднявшись с кресла, я пригладила волосы, одернула помятое платье и попыталась поздороваться с драконом, но распухший язык болезненным обрубком лишь слегка шевелился. Улыбнуться не получилось, левая сторона задеревенела. Дракон замер, удивляясь увиденному, подошел ближе. Осмотрел щеку, заставил открыть рот. Открыть не получалось, мышцы свело, растревоженные раны вновь запульсировали острой болью. Дракон отпустил мой подбородок, повернувшись к лорду сказал:
