Мы играли весь день. Руарк проигрывал снова и снова, но с каждой партией его игра становилась острее. Он начал предугадывать мои ходы, ставить ловушки, жертвовать фигуры ради позиции. В шестой партии он почти выиграл — загнал моего короля в угол, но не заметил шаха сбоку.
— Чёрт! — он ударил кулаком по столу. — Я был так близко!
— Но не рассмотрел всё поле, — заметил я.
— Молчи, — он злобно усмехнулся. — Я всё равно научусь.
К десятой партии Руарк уже не злился. Он сидел, подперев подбородок кулаком, и изучал доску с холодной сосредоточенностью. Его ходы стали расчётливыми, как удары кинжалом в темноте. И хотя я снова выиграл — матом ферзём — он лишь кивнул.
— Хорошо. Ты убедил меня.
Я протянул ему Шахматы, тогда вот второй подарок от меня.
— Тогда о книгах…
— Бери, — махнул он рукой. — Но за это ты научишь шахматам моих командиров.
— И ещё кое-что, — добавил я.
Руарк нахмурился.
— Что?
— Когда-нибудь ты встретишь человека, который всегда обыграет тебя.
— И?
— Не убивай. Возьми его к себе советником, он будет давать хорошие советы.
Он рассмеялся, но в глазах его мелькнуло что-то тёмное.
— Ладно, монах. Договорились.
На следующий день десять пар глаз уставились на меня с любопытством, смешанным с недоверием. Командиры Руарка сидели вокруг грубо сколоченного стола в том же зале, где мы играли с их вождем. Доска между нами выглядела как поле боя, а фигуры — как воины, готовые к схватке. Я взял в руки короля и медленно провел им по доске, ощущая шероховатость рога под пальцами.
— Шахматы — это не просто игра, — начал я. — Это зеркало. Оно показывает, как вы мыслите, как принимаете решения, как реагируете на угрозы. Сегодня я научу вас правилам, а завтра вы научитесь видеть в них больше, чем просто развлечение.
Первый из командиров, рослый детина с рыжей бородой по имени Дункан, хмыкнул:
— Выглядит как детская забава.
— Попробуй, — предложил я, усаживаясь напротив него.
Остальные сгрудились вокруг, наблюдая. Дункан, уверенный в себе, хватал фигуры с хмурой решимостью, но уже через пять ходов его пешки стояли как разрозненное ополчение, а мой конь прыгал через них, как через бревна. Когда я объявил мат в десять ходов, зал взорвался смехом.
— Ты играешь, как пьяный медведь! — крикнул кто-то сзади.
Дункан покраснел, но не сдался.
— Еще раз!
Вторая партия длилась дольше. Он уже не бросался вперед, а задумывался, но все равно проиграл. Однако теперь я видел, как его взгляд скользит по доске, пытаясь уловить закономерности.
— Ты учишься, — отметил я. — Это хорошо.
Затем я перешел к следующему игроку — Коналлу, худощавому мужчине с холодными глазами. Он молча наблюдал за игрой Дункана и теперь двигал фигуры с осторожностью, будто разминировал ловушку. Его стиль был полной противоположностью: он ждал, анализировал, когда решался на атаку, делал это безжалостно. Я все же выиграл, но уже на пятнадцатом ходу.
— Ты мыслишь, как лучник, — сказал я. — Ждешь момента для точного выстрела. Иногда нужно идти вперед, даже если рискуешь.
Коналл кивнул, не отводя взгляда от доски, словно пытался разгадать ее секреты.
Так я играл с каждым из десяти, запоминая их стиль, ошибки, сильные стороны. Одни были агрессивны, другие — осторожны, третьи — хаотичны, как шторм. Главное, я наблюдал за Руарком, который сидел в углу зала, поглаживая рукоять меча и внимательно слушая мои комментарии.
Когда очередь дошла до последнего командира — молодого парня по имени Финтан, — произошло неожиданное. Он не просто играл. Он предугадывал. Его ходы были простыми, но выстроенными в систему, словно он видел доску на шаг вперед. Мы сразились вничью — очень редкий результат для новичка.
— Ты играл раньше? — спросил я.
— Нет, — ответил он, пожимая плечами. — Но я часто наблюдал, как воины в лагере играют в похожую игру на земле камешками.
Руарк, до этого молчавший, вдруг встал и подошел к столу.
— Финтан, — произнес он, положив руку на плечо парня. — Ты будешь играть со мной.
Замок затих. Все замерли, понимая, что это не просто партия — это испытание.
Финтан кивнул, и они сели друг напротив друга. Руарк играл жестко, без лишних движений, но Финтан не сдавался. Партия длилась дольше всех предыдущих, и к середине игры стало ясно: Руарк встретил соперника, равного себе.
Я записывал все в свой пергамент: кто как играл, кто как реагировал на поражение, кто просил совета, а кто злился. Но самое важное — я понял что у Руарка громадный потенциал и первое впечатление о нём было верным. Руарк смотрел на Финтана не с гневом, а с интересом, он уже разделял игру и жизнь, не считая оппонентов по игре врагами, как пока полагали многие его десятники.
Когда партия закончилась (Руарк все же выиграл, но с трудом), вождь откинулся на спинку стула и улыбнулся:
— Хорошо. Очень хорошо.
Финтан опустил голову:
— Я мог бы сыграть лучше.
— Нет, — возразил Руарк. — Ты сыграл как равный. А это дорогого стоит.
Он повернулся ко мне:
— Ты был прав, монах. Эта игра — стоит того, чтоб тратить на неё время, она глубже чем кажется.
Я кивнул, понимая, что только что дал Руарку инструмент, который изменит его отряд. А заодно — и его самого.
