— Монастырь Глендалох — мой дом, — улыбнулся я. Возвращаюсь туда сразу же, как погрузим всю библиотеку бывшего графа, мне потребуется для этого ещё одна повозка. Там, в монастырской библиотеке я заберу трактат о катапультах и вернусь к тебе. Выдели мне пару воинов, что будут сопровождать меня до монастыря и обратно. Мне не хотелось бы отвлекать ещё раз братьев Маэлу и Эрну, они нужны в монастыре, а путешествовать в одиночестве я пока опасаюсь.
— Хорошо, выделю. Уж чего, а воинов у меня в достатке, найти пару надежных парней, что захотят проветриться не проблема. Что ты хочешь взамен за то, что построишь мне такую катапульту, что ты описал?
— Возьми Глендалох под свою защиту, и не взымая за это дань. Это будет достаточной платой за обучение твоих людей строить катапульты.
— Я согласен, - сказал Руарк и мы пожали руки.
***
Работа началась на следующий день как мы вернулись. Руарк выделил мне заброшенный амбар на окраине замка — просторный, с высоким потолком и крепкими стенами. Туда свозили материалы: дубовые бревна, железные прутья, связки сушеных бычьих жил.
Первым делом я собрал плотников — двух братьев, коренастых и молчаливых, с руками, покрытыми рубцами от топоров.
— Вот схема, — сказал я, разворачивая на столе пергамент с чертежами. — Основание — прямоугольное, из двух слоев бревен. Здесь — пазы для рычагов.
Братья переглянулись, потом старший, по имени Торгал, нахмурился:
— А это что за колеса?
— Для повозки, но усиленные. Железные обода, спицы — дубовые.
— Такие не выдержат вес.
— Выдержат, — уверенно сказал я. — Если скрепить их железными обручами.
Торгал недоверчиво хмыкнул, но кивнул.
С кузнецами оказались сложнее. Один, седой детина по имени Кухлин, сразу заявил:
— Это безумие. Железа не хватит даже на оси.
— Хватит, — я показал ему другой чертеж. — Вот здесь — главный рычаг. Его основа — дуб, но на конце — железный наконечник.
— А торсион? — спросил второй кузнец, молодой парень с ожогами на руках.
— Из жил. Сто слоев, пропитанных дёгтем.
— И как ты их натянешь?
— Воротом. Как тетиву у арбалета, только вдесятеро сильнее.
Кухлин скривился, но взял чертеж.
— Попробуем. Но если сломается — я не виноват.
Через неделю каркас катапульты уже стоял в амбаре — массивное дубовое основание с пазами для рычага. Колеса пока лежали отдельно — их доделывали, обтягивая железными обручами.
Но главная проблема возникла с торсионным механизмом. Жилы, скрученные в жгуты, рвались при натяжении.
— Нужно больше слоев, — сказал я, разглядывая оборванный конец. — И пропитка не дёгтем, а жиром ,чтоб они были более гибкими.
— Откуда его столько взять? — проворчал Кухлин.
— Из монастыря, — ответил я. — У нас есть запас.
Я отправил гонца к аббату с просьбой прислать бочонок жира. Тот прибыл через два дня — густой, плохо пахнущий, но вполне годный.
Еще неделя ушла на сборку торсиона. Сто слоев жил, пропитанных жиром, скрученных в два жгута и закрепленных в железных скобах. Когда ворот впервые натянул их, раздался звук, будто натягивали струны гигантской арфы.
— Держит, — пробормотал Торгал, широко раскрыв глаза.
— Теперь рычаг, — сказал я.
Дубовое бревно, окованное железом, вставили в торсион. На одном конце — ложка для камня и толстые канаты для натяжения.
Последними прикрепили колеса. Катапульта теперь напоминала чудовищного жука — неуклюжего, красивого и мощного.
— Как будем испытывать? — спросил Руарк, впервые заглянувший в амбар.
— Завтра, — ответил я. — Сегодня — последние проверки.
Ночью я не спал, обходя машину с факелом, проверяя каждое крепление. Если завтра что-то пойдет не так — моя голова станет следующим снарядом.
Но когда на рассвете катапульту выкатили в поле, а в ложку положили первый камень, внешне я был спокоен и уверен.
— Натягивай! — скомандовал я.
Десять человек крутили ворот. Жилы заскрипели, рычаг прогнулся.
— Пли!
Утро выдалось прохладным, но безветренным — идеальным для испытаний. На поле за замком уже собрались воины Руарка, столпившись вокруг невиданной доселе машины. Катапульта возвышалась над ними, как некий языческий идол, готовый изрыгнуть гром и камни. Её дубовый каркас, скреплённый железными скобами, блестел в лучах восходящего солнца, а торсионные жгуты, туго натянутые, напоминали жилы какого-то исполинского зверя.
Финтан стоял у основания катапульты, скрестив руки на груди. Его глаза, обычно спокойные, сегодня горели любопытством. Он уже успел осмотреть механизм вдоль и поперёк, задавая мне вопросы, на которые я отвечал с удовольствием.
— Значит, чем сильнее натянем, тем дальше полетит? — уточнил он, проводя рукой по рычагу.
— Да, но, если перетянем — жилы лопнут, — предупредил я. — Здесь важна точность.
Руарк подошёл к нам, его тень легла на траву, длинная и узкая, как клинок.
— Ну что, монах, сегодня мы увидим, стоит ли твоя голова потраченного железа? — усмехнулся он, но в голосе слышалось напряжение.
— Увидите, — ответил я, стараясь сохранить уверенность.
