Сердце упало. Библиотека — моё детище, место, где хранились все чертежи, все знания, которые я собрал. Если Маэл что-то там искал... Я бросился к двери библиотеки. Она была приоткрыта. Внутри — темнота и запах пергамента. Я зажёг свечу и шагнул внутрь. На столе лежала раскрытая книга — трактат о ядах. Рядом — пустой флакон с остатками белого порошка.
И тут я услышал скрип пола за спиной.
— Я не хотел так, — раздался голос Маэла.
Я резко обернулся. Он стоял в дверях, держа в руках арбалет. Тот самый, из замка.
— Почему? — спросил я, медленно отступая к столу.
— Потому что ты не монах, — прошипел Маэл. — Ты колдун. Твои машины, печи, твоё пиво... это не от Бога.
— Это знание, — поправил я.
— Знание, которое губит! — он взвёл арбалет. — Ты заставил монастырь торговать с викингами. Ты принёс сюда войну.
— Я принёс процветание.
— Ценой души!
Его палец сжал спуск.
Я рванул в сторону, схватив со стола чернильницу. Стрела просвистела мимо, вонзившись в полку с книгами. Чернила брызнули Маэлу в лицо — он вскрикнул, потеряв равновесие.
Арбалет упал. Я навалился на него, прижимая к полу.
— Кто тебя надоумил? — прошипел я. — Ты же не сам это придумал.
Маэл захохотал:
— Ты думаешь, ты единственный, кто видит? Есть те, кто следит. Кто знает, кто ты на самом деле.
— Кто?
— Узнаешь, когда придёт время.
Он резко дёрнулся, и что-то хрустнуло — Маэл вытащил из-за пояса нож.
Я успел отпрянуть, но лезвие всё равно скользнуло по руке, оставив горячую полосу. Маэл вскочил, шатаясь, и бросился к двери.
— Стой!
Он уже исчез в коридоре. Я схватил арбалет, но стрелять в спину... даже ему...
Внизу раздался крик, потом глухой удар. Я выбежал во двор.
Маэл лежал на камнях, раскинув руки. Шея была вывернута под неестественным углом — он оступился на лестнице. Или же его толкнули.
Над ним стоял Эрн, дрожащими руками поднимая свечу.
— Он... он бежал, я попытался остановить... — залепетал он.
Я подошёл ближе. В мёртвой руке Маэла всё ещё сжимался нож. А на его губах — тонкая струйка крови. Не от падения.
Я разжал ему рот. Запах горького миндаля.
— Цианид, — прошептал я. — Он уже был отравлен.
Эрн побледнел:
— Но... кто?
Я поднял взгляд на тёмные окна монастыря. Там кто-то стоял в тени и наблюдал. Теперь он знал, что Маэл провалится.
***
Тишина в замке Гаррхон давила тяжелее каменных стен. Я сидел напротив Руарка за шахматной доской, но мысли витали далеко от фигур. После смерти Маэла монастырь стал ловушкой — каждый шёпот за спиной, каждый взгляд казался угрозой. Здесь, среди воинов и дыма кузниц, я хотя бы понимал, откуда ждать удара.
Руарк передвинул ферзя, отрезав моему королю путь к отступлению. Его лицо, освещённое дрожащим пламенем свечи, оставалось непроницаемым.
— Твой ход, монах.
Я посмотрел на доску, но вместо клеток увидел карту Ирландии. Два замка под его контролем. Уи Энехглайсс — под надзором Келлаха. Легион из крестьянских парней, обученных римской тактике. И всё это держалось на хрупком балансе страха и выгоды.
— Что будет, когда добавится третья провинция? — спросил я, жертвуя пешкой.
Руарк хмыкнул, сбивая фигуру с доски:
— Буду править тремя.
— А Келлах? Он уже командует легионом. Что, если он захочет власти?
— Убью.
— И легионеры? Они ему верны.
— Тогда убью их тоже.
Я вздохнул. Передо мной сидел не правитель, а бандит с амбициями. Но даже бандиты когда-то становились королями, как раз в этот период истории.
— Ты строишь феод, — сказал я, — клочок земли, за который твои дети перегрызут глотки друг другу. Или викинги отнимут. А мог бы построить государство.
Руарк замер, его пальцы сжали ладью:
— Государство? Это что, римская забава?
— Это закон. Армия, которая подчиняется не вождю, а правилам. Дороги, по которым купцы везут товары без страха быть ограбленными. Судьи, карающие за воровство — даже если вор твой брат.
— Закон... — он бросил ладью на стол. — Закон — это я.
— Пока ты жив. А после?
Тишина. За окном завыл ветер, пробравшись сквозь щели в ставнях. Руарк встал, подошёл к каменному подоконнику, уставившись в ночь.
— Ты говоришь, как старый конунг, которого я сверг. Он тоже ныл о «наследии».
— Он проиграл, потому что думал только о себе. Ты можешь достичь большего.
Он резко обернулся:
— Зачем? Чтобы какие-то писцы записали моё имя в свитки?
— Чтобы твои дети не умерли в нищете. Чтобы твои воины не резали друг друга за кусок земли. Чтобы через сто лет здесь всё ещё стоял твой замок, а не груда камней.
Руарк рассмеялся, но в смехе слышался гнев:
— Ты хочешь, чтобы я стал римским императором? В Ирландии?
— Рим пал. Но его идеи живы. — Я подошёл к нему, доставая из-за пояса свиток. — Вот устав легиона Келлаха. Дисциплина. Иерархия. Наказания за неповиновение. Они уже работают.
Он выхватил свиток, пробежал глазами строки:
— Ты написал это?
— Келлах. Он перевёл римские уставы на нашу речь.
Руарк швырнул свиток на стол:
— И что?
— Это начало. Следующий шаг — суд. Не твои прихоти, а писаные законы. Как в Уэльсе у короля Хивела ап Каделла.
— Хивел? Его убили собственные братья.
— Потому что он не создал систему. Ты можешь.
Он схватил меня за плечо, впиваясь пальцами в кость:
