— Десять дней, — пробормотал он, глядя на карту, испещрённую крестами. — десять дней, чтобы пройти сто миль.
Его пальцы дрожали, когда он отмечал очередную засаду — узкое ущелье, где сегодня погибли двое рыцарей. Арбалетчики били по коням, заставляя всадников падать в грязь, а потом добивали их, как раненых тюленей.
К утру армия сократилась ещё на сотню. Ополченцы разбегались под покровом темноты, прихватывая с собой часть провизии. Дунлайнг приказал приковать пойманных дезертиров к деревьям, но это лишь усилило страх.
— Мы идём к замку, — сказал он рыцарям, чьи лица скрывали забрала. — Там кончится эта игра.
Он лгал. Даже замок Гаррхон, цитадель Эйре, теперь был пустыней. Руарк вывез всё: оружие, зерно, даже дверные петли. Но Дунлайнг не мог отступить. Отступать было некуда.
Последние мили стали адом. Болота, где топились телеги, пересохшие ручьи с обрывистыми берегами — арбалетчики превратили каждый шаг в испытание. Ополченцы, потеряв терпение, хотели начать грабить деревни, но находили лишь пепелища, ничего не находили полезного в брошенных селениях ни провианта ни фуража, даже ржавого гвоздя не осталось захватчикам.
— Они сожгли всё сами, — докладывал Ку Ройк, указывая на чёрные остовы домов. — Чтоб нам не досталось.
Дунлайнг молчал. Он понял стратегию Руарка: заманить врага в пустоту, где голод и страх сделают работу вместо мечей.
Когда замок Гаррхон наконец показался на горизонте, это было зрелище, достойное баллад. Каменные стены, почерневшие от копоти, возвышались над выжженной долиной. Рвы заросли крапивой, ворота висели на одной петле. На башнях не было стражников — лишь вороны, каркающие на ветру.
— Ловушка, — прошептал Ку Ройк, но Дунлайнг уже поднял меч.
— Вперёд! За мной!
Армия ворвалась во двор, опрокидывая пустые бочки, ломая двери забаррикадированных складов. Ни зерна, ни оружия — лишь ветер гулял по опустевшим казармам и амбарам, им досталось ничего. В арсенале с пустыми полками кто-то повесил на шнурке дохлую мышь.
— Они здесь! — кто-то крикнул с западной стены.
На холме за замком, словно тени, выстроились арбалетчики. Кайртир, мальчишка в потёртом плаще, поднял руку.
— Приветствие от Эйре!
Сотня болтов взмыла в небо. Они несли не смерть, а послание: каждый вонзился в землю у ног ополченцев, образуя линию из дрожащих древков.
— Переходите черту — умрёте, — крикнул Кайртир. — Или уходите.
Дунлайнг оглянулся. Его рыцари, оставшиеся в седле, сжали копья. Но ополченцы замерли, глядя на болты. Один, потом второй бросили колья.
— Нет! — зарычал король, рубя мечом беглеца. — Стоять!
Но лавину уже не остановить. Люди бежали через ворота, давя друг друга, пока рыцари рубили их в спины. К вечеру у Дунлайнга осталось три сотни — те, кому некуда было бежать.
Руарк наблюдал за распадом армии из подземного хода. Туннель, вырытый ещё римскими инженерами, вёл к реке, где ждали плоты с припасами.
— Почему не добить их? — спросил Финтан, стирая сажу со лба.
— Потому что закон не убивает без нужды, — ответил Руарк. — Пусть Дунлайнг увидит, как рушится его мечта.
Он не добавил главного: замок был приманкой. Настоящая армия Эйре ждала в лесах, свежая и готовая к контрудару.
Ночью Дунлайнг взошёл на стену. Его латы скрипели, как кости мертвеца. Внизу, у подножия холма, горели костры дезертиров — они пели похабные песни, бросая в огонь знамёна с волком.
— Ты проиграл, — сказал голос из темноты.
Руарк вышел из тени, его лицо освещалось отблесками пламени. На нём не было доспехов — только плащ из грубой шерсти и жезл судьи.
— Никогда, — Дунлайнг выхватил кинжал. — Я возьму твою голову!
— Возьми если сможешь. — Руарк развел руки. — Но завтра её поднимут как знамя новые бунтовщики.
Клинок дрогнул в руке короля. Он понял: даже смерть этого человека не остановит машину, которую они запустили вместе с Браном. Эйре больше не место — это идея. А идеи не убить мечом.
Замок Гаррхон пал без боя. Дунлайнг вошёл в тронный зал, где на каменном кресле лежал свиток с законами Эйре. Он разорвал пергамент на мелкие кусочки, но ветер подхватил клочья и унёс в стрельчатые окна — туда, где за холмами уже собирались новые защитники.
Ополченцы, оставшиеся верными, бросали оружие, чтобы бежать быстрее. Последний рыцарь, мальчишка лет шестнадцати, плакал, прижимая к груди медальон с ликом святого.
— Король... — он протянул дрожащую руку. — Мы...
Дунлайнг не дал ему договорить. Удар меча отсек голову, и тело рухнуло на плиты, обагрённые кровью.
— Вперёд, — сказал он пустоте. — Вперёд!
Но идти было некому. Все покинули неудачливого короля. Тогда Дунлайнг в ярости начал рубил пустой трон, щепки летели во все стороны, он изрыгал проклятия и яростные крики. Вдруг с потолка рухнул старый гобелен, видимо сбитый летящей щепкой. Под ним обнажилась фреска: король Лейнстера, приносящий жертву друидам. На шее у него висела та же медная гривна, что сейчас сдавила горло Дунлайнгу.
