— Помните: бьём по коням, — он прошёлся вдоль строя, где двадцать подростков и юношей натягивали тетивы. — Рыцарь без лошади — мешок в железе.
Они кивнули. Никто не спросил, почему не по всадникам. Все видели, как тяжелые пластины норманнских доспехов отражали стрелы. Но подбрюшье коня... там кольчуги нет.
Первыми показались рыцари Дунлайнга. Тяжёлые кони, закованные в чешуйчатые попоны, топтали землю, вздымая фонтанчики грязи. За ними шла пехота — ополченцы с копьями, чьи лица были искажены жадностью. Они верили, что форт полон провизии, пива и других сокровищ.
— Жди... — Кайртир прильнул к прицельной метке, вырезанной на древке арбалета. — Жди...
Дунлайнг ехал в центре, его позолоченные латы блестели сквозь дождь. Он поднял меч, и трубачи протрубили атаку.
— Теперь!
Скрип двадцати тетив слился в зловещий хор. Болты с свистом впились в бока лошадей. Первый ряд рыцарей рухнул, кони взвились на дыбы, сбрасывая всадников в грязь. Один из болтов, выпущенный Кайртиром, угодил прямо в шею жеребца под Дунлайнгом. Король полетел вперёд, ударившись шлемом о камень.
— Перезарядка! В укрытие! — закричал Кайртир, откатываясь за валун.
Арбалетчики исчезли меж камней, как тени. Рыцари, оставшиеся в седлах, ринулись вверх по склону, но кони скользили на мокрой траве. Второй залп добил ещё десяток.
Дунлайнг поднялся, выплюнув кровь. Его шлем был помят, а в ушах звенело.
— Крысы! — зарычал он, выхватывая топор у оруженосца. — Окружить холм!
Но холм не был холмом. Это был лабиринт — груды валунов, оставшихся от древнего друидского святилища, узкие тропы меж чертополоха. Арбалетчики двигались по ним, как лисы, зная каждую расщелину.
— Там! — один из рыцарей указал на мелькнувшую тень.
Отряд ворвался в каменный коридор, но Кайртир уже ждал наверху. Он перерезал верёвку, державшую груду камней. Глыбы обрушились, похоронив под собой трёх всадников.
— Не гонитесь! — Дунлайнг схватил за плечо молодого рыцаря. — Это ловушка!
Но было поздно. Арбалетчики, разделившись на тройки, заманивали отряды в тупики. Болты свистели из-за каждого уступа, с каждым выстрелом сокращая ряды преследователей. Казалось смерть подстерегала повсюду.
К полудню Дунлайнг понял: форт пуст. Его армия, потерявшая полсотни рыцарей, барахталась в каменной ловушке. Легион Руарка уже переправился через реку, уничтожив за собой мост.
— Они издеваются, — прошипел король, глядя на дымок на другом берегу. — Как шакалы, кусающие за пятки.
Но хуже всего были не потери. Это был страх. Ополченцы шарахались от каждого шороха, а рыцари, сняв шлемы, озирались дикими глазами. Арбалетчики не атаковали — они растворялись в тумане, оставляя за собой лишь свист смерти.
Кайртир наблюдал за отступлением Дунлайнга с вершины утёса. Его люди, спустившись к реке, собирали болты из тел лошадей.
— Тридцать семь рыцарей, — пробормотал старый Бреннан, перевязывая рану на руке. — И ни одного ближнего боя.
Мальчишка кивнул, глядя на закат. Где-то там, за холмами, Руарк уже готовил новую ловушку новый сюрприз для короля. А закон Эйре... он всё ещё дышал, раньше хрупкий как первый лёд, он окреп и уже мог за себя постоять.
— Не в крепостях сила, — прошептал Кайртир, поглаживая «Ворона». — В терпении и выучке.
Они исчезли в сумерках, оставив за собой лишь ворон, клевавших мёртвых коней.
***
Туман, густой как похоронный саван, цеплялся за склоны холмов, скрывая следы крови и предательства. Армия Дунлайнга тащилась по грязи, словно похоронная процессия, растянувшись почти на милю. Десять рыцарей в потёртых и иссечённых латах ехали впереди, их кони спотыкались о корни, опустив головы от усталости. За ними брела тысяча ополченцев — оборванцы с кольями и ржавыми серпами, лица которых давно забыли выражение, кроме страха.
— Они здесь, — пробормотал Дунлайнг, впиваясь взглядом в чащу. Ветви бука шевелились, будто невидимые руки раздвигали их. — Будь готов.
Но предупреждение опоздало. Свист болта разрезал воздух, и рыцарь слева от короля рухнул с коня, держась за горло. Конь взвился на дыбы, увлекая за собой всадника в колючий терновник.
— В укрытие! — заорал Дунлайнг, но ополченцы уже разбегались, как испуганные овцы.
Арбалетчики Эйре не давали передышки. Они били из-за камней, с деревьев, из ям, замаскированных палой листвой. Их болты, выкованные из эйрита, пробивали кольчуги, как гнилую ткань. Рыцари гибли один за другим — не в честном бою, а как мишени на охоте.
К ночи лагерь Дунлайнга напоминал лазарет. Раненые стонали у костров, в которых горели щиты вместо дров. Ополченцы, собравшись в кучки, шептались, передавая из рук в руки амулеты с языческими символами.
— Говорят, руины у Слив-Галлиона прокляты, — бормотал старик с перевязанным глазом. — Духи мстят за нарушенные могилы.
— Это не духи, — фыркнул молодой парень, точащий нож о камень. — Это они. Те, кто видит в темноте.
Дунлайнг сидел у шатра, сжимая кубок с вином, разбавленным дождевой водой. Его латы, некогда сиявшие позолотой, теперь покрылись ржавыми подтёками. Даже меч, наследственный клинок дома Муйредайг, казался тяжелее свинца.
