Ближе к вечеру, стоя на сторожевой вышке над деревянным причалом, Питер увидел архиепископа О’Тула, который скакал по мосту вместе с группой священников, чтобы начать переговоры. Среди священников он заметил Гилпатрика.
На следующее утро город снова окутал туман. Стронгбоу расставил людей на всех стенах. Питера вместе с группой разведчиков отправили наблюдать, не предпримут ли осаждающие внезапную атаку. Когда Питер спросил Стронгбоу, не хочет ли тот сам внезапно напасть на противника, вельможа отрицательно покачал головой.
– Бессмысленно, – сказал он. – Я не могу направлять свою армию, если я ее не вижу.
Их патрульный отряд так и не заметил никакого движения в стане врага. Город теперь выглядел зловеще. Хотя караульные, выставленные на всех стенах, пока не подавали знаков тревоги, в каждой возникающей из тумана фигуре Питеру все равно мерещился враг. Новость была одна: как только туман рассеется, архиепископ снова будет готов к переговорам. Когда Питер вернулся в дом, в котором остановился, там никого не было. Он сел возле жаровни и принялся ждать.
Время шло. Туман и не думал рассеиваться. В тишине все вокруг казалось немного ненастоящим. За воротами Питер видел только сплошную белую стену, как будто некий волшебник перенес их маленький двор в какой-то другой мир, спрятанный в облаке.
Когда в проеме ворот проступили чьи-то смутные очертания, Питер решил, что это рыцарь, который жил с ним в доме. Однако, вместо того чтобы войти, человек неподвижно застыл у калитки, похожий на висящий в воздухе призрак. Опасаясь, не вор ли это, Питер взглянул на скамью, где лежал его меч, чтобы быть готовым отразить удар. Потом он сообразил, что в таком тумане его вряд ли можно рассмотреть от ворот, и замер, стараясь не шуметь. Человек продолжал топтаться на месте, явно всматриваясь во двор. И наконец скользнул внутрь. Голова его была скрыта капюшоном. Он двинулся к жаровне. И только когда подошел на расстояние вытянутой руки, Питер наконец узнал, кто это.
Девушка. Фионнула. Увидев Питера, она совсем не испугалась – лишь слегка вздрогнула от неожиданности. Он восхитился ее самообладанием. Девушка улыбнулась.
– Я подумала, что увижу тебя, если ты здесь. – К его изумлению, она явно веселилась. – Гилпатрик мне объяснил, где ты остановился. Это дом моей подруги, то есть был до этого года.
– Но как ты попала в город?
Питер был уверен, что ворота надежно охраняются.
– Вошла через калитку. – (Возле больших ворот обычно всегда была маленькая дверь в стене, через которую проходили одинокие путники.) – Они знают, что я дочь священника. – Фионнула огляделась по сторонам. – Ты один? – (Питер кивнул.) – Можно мне сесть к огню?
Питер подвинул ей табурет, девушка села. Потом она сняла капюшон, и волосы рассыпались по спине и плечам.
– Гилпатрик говорит, это ты поднял тревогу. – Фионнула смотрела на угли в жаровне. – Значит, теперь верховный король будет сидеть снаружи, а вы внутри, и он станет ждать, пока вы не умрете с голоду.
Питер смотрел на нее, гадая, что ей нужно, зачем она пришла и как можно быть такой красивой. Ее оценка ситуации была, пожалуй, верной. Верховный король держал в своих руках все богатства Ленстера. Он мог месяцами кормить свою армию. Но в городе тоже оставались большие запасы провизии. Так что осада могла затянуться надолго.
– Возможно, твой брат и архиепископ договорятся с верховным королем о мире, – предположил он.
– Гилпатрик говорит, что архиепископ хочет избежать кровопролития, – согласилась Фионнула. – Но король О’Коннор не доверяет Стронгбоу.
– Потому что он англичанин?
– Вовсе нет. – Она засмеялась. – Потому что он зять Диармайта.
Зачем она пришла? Шпионить за ним? Может, ее прислал отец, чтобы разузнать все об обороне Стронгбоу? Гилпатрик мог сделать это лучше, но, возможно, будучи переговорщиком, он отказался от этой роли. Питер твердо решил, что, как бы красива и набожна ни была эта девушка, ему лучше держать с ней ухо востро. Разговор между тем продолжался; протянув тонкие белые руки к огню, Фионнула расспрашивала его о разных вещах, он отвечал, глядя на нее.
Через какое-то время девушка встала:
– Мне пора возвращаться домой.
– Хочешь, я провожу тебя до городских ворот?
– Нет. Незачем. – Она бросила на него короткий взгляд. – Ты не против, если я еще раз приду повидать тебя?
– Я… – Питер уставился на нее. – Конечно не против, – пробормотал он.
– Вот и хорошо. – Фионнула взглянула на улицу за оградой, там никого не было. – Скажи мне, Питер Фицдэвид, – тихо произнесла она, – ты бы хотел поцеловать меня перед тем, как я уйду?
Питер вытаращил глаза. Скромная дочь священника, наследница благородного ирландского рода хочет, чтобы ее поцеловали? Какой же он глупец! Питер нагнулся и вежливо чмокнул девушку в щеку.
– Я не это имела в виду, – сказала она.
Не это? Да что происходит? Питер едва не брякнул: «Разве ты не собираешься замуж?» Но тут же осадил себя. Если девушка сама просит, надо быть круглым дураком, чтобы отказываться. Он придвинулся к ней. Их губы встретились.
