Была ли она влюблена? Едва ли. Фионнула была слишком взволнована, слишком довольна собой, чтобы влюбиться. Конечно, пробуждение чувственности стало восхитительным открытием для нее, лучшим, что случалось с ней до сих пор, как она думала. Но больше всего ее захватывала сама игра, та завеса тайны, что скрывала их связь. Мысль о том, что она всех обманывает, волновала девушку каждый раз, когда она отправлялась на свидание. А когда после их бурных ночей она приходила в больницу ранним утром, ее душа готова была петь от счастья, пока Уна занималась своими серьезными делами. Предвкушая встречу со своим молодым любовником, Фионнула трепетала не только от ожидания, но и от понимания того, что делает что-то запретное и очень опасное, отчего пламя ее страсти разгоралось еще с большей силой.
Была, правда, еще одна опасность, помимо их разоблачения. Даже в Средневековье женщины уже кое-что знали о способах предохранения, но в то время средства эти были несовершенны, недостаточны и ненадежны. Фионнула понимала, чем рискует, но старалась об этом не думать. Она просто такого не допустит, говорила она себе. И свидания продолжались. Назовите их отношения любовью или просто увлечением, – по крайней мере, это было какое-то занятие.
Это случилось через три дня после безуспешной поездки ее брата к верховному королю. У входа в больницу Фионнула увидела Уну, которая почти бежала со стороны западных ворот. Приближался полдень. Ночь Фионнула провела с Питером в их тайном убежище возле причала и в больницу, как обычно, пришла рано утром. Час спустя Уна отправилась в город с каким-то поручением. И теперь она неслась так, словно ее пчела ужалила, подумала Фионнула. Но уже очень скоро ей пришлось узнать причину такой спешки.
– Я заходила в собор – помолиться за моих бедных родных… и за тебя тоже, Фионнула, и тут меня увидел твой отец. – Уна потащила подругу к углу здания, где их никто не смог бы услышать. – И он мне сказал: «Замечательно, что Фионнула проводит в больнице так много времени. Но поскольку сегодня ночью она была с тобой, я не смог ей сообщить, что она должна еще до вечера вернуться домой. У нас будут гости. Ты ей передашь?» Представь, как я там стояла, словно последняя идиотка, и лепетала: «Да, святой отец, передам». Я чуть было не сказала ему, что тебя вообще в больнице не было! – Она уставилась на Фионнулу широко открытыми глазами, в которых светился упрек. – Значит, тебя не было здесь и тебя не было там, так скажи, Бога ради, где ты была?
– Ну… где-то в другом месте. – Фионнула бросила на Уну загадочный взгляд, явно наслаждаясь моментом.
– Что ты хочешь этим сказать? Что значит – «где-то в другом месте»?
– Ну, если меня не было здесь и меня не было там…
– Хватит валять дурака, Фионнула! – гневно воскликнула Уна и пристально вгляделась в подругу. – Ты ведь не хочешь сказать… О Боже, Фионнула, ты что, была с мужчиной?!
– Вполне возможно.
– Да ты в своем уме? Бога ради, кто это?
– Я такого не говорила.
Звонкая пощечина застала ее врасплох и едва не сбила с ног. Она пошатнулась, но Уна была настороже и схватила ее за руку.
– Ты просто маленькая глупая девчонка! – закричала Уна.
– Ты завидуешь.
– Ох, как это на тебя похоже! А ты не подумала о том, что с тобой будет? Тебе плевать на честь твоей семьи и свою собственную?
Фионнула вспыхнула. Она чувствовала, как и в ней тоже закипает гнев.
– Если ты не перестанешь кричать, – ядовито заметила она, – то скоро об этом узнает весь Дублин.
– Ты должна это прекратить, Фионнула! – Уна понизила голос почти до шепота. – Немедленно! Пока еще не поздно.
– Может, так и сделаю. А может, и нет.
– Я расскажу твоему отцу. Он тебя остановит.
– А я считала тебя подругой.
– Так и есть. Именно поэтому я ему и скажу. Чтобы спасти тебя от себя самой, дурочка!
Фионнула помалкивала. Больше всего ее возмутил покровительственный тон Уны. Да как она смеет вести себя подобным образом?
– Если расскажешь ему, Уна, – начала она, медленно выговаривая каждое слово, – я тебя убью.
Это было сказано так тихо и с такой яростью, что Уна невольно побледнела.
Фионнула пристально смотрела на подругу. Что это со мной? – думала она. Неужели я это всерьез? Наверное, сама не понимала, что говорю. Или просто хотела поссориться? Во всяком случае, угрожать Уне точно не стоило.
– Мне очень жаль, Фионнула. Но мне придется.
Фионнула долго молчала. Потом опустила взгляд и вздохнула. Посмотрела в сторону западных ворот. Снова уставилась в землю и замерла ненадолго. А затем простонала:
– Ох, как же это трудно, Уна!
– Понимаю.
– Ты действительно думаешь, что я должна?
– Уверена.
– Я перестану с ним встречаться, Уна. Перестану.
– Немедленно? Ты обещаешь?
Фионнула одарила подругу ироничной улыбкой:
– Иначе ты расскажешь моему отцу. Забыла?
– Мне придется.
– Я понимаю. – Фионнула снова глубоко вздохнула. – Обещаю, Уна. Я с ним расстанусь. Даю слово.
После этого подруги обнялись, Уна поплакала, и Фионнула тоже всхлипнула. Уна бормотала: «Я понимаю, понимаю», а Фионнула думала: «Ни черта ты не понимаешь, тупица», на том дело и кончилось.
