Пожалуй, нет. И мысли Питера повернули в другую сторону. Даже если его поймают, исход не обязательно должен быть настолько ужасным. Что, если он будет держаться вызывающе? Заявит, что все это – просто часть военной операции. Питер был уверен, что человек вроде Стронгбоу именно так и поступил бы. И если о Фионнуле узнают и пойдет слух, что она обесчещена, то ее шансы выйти замуж за ирландского принца будут весьма невелики. Тогда ее родителям, чтобы сохранить репутацию дочери, придется согласиться, пусть и весьма неохотно, на ее брак с Питером.
Питер подумал о высоком положении ее отца: доход от церкви, огромные земли вдоль побережья, которыми он владел, большие стада. За Фионнулой дадут отличное приданое, лишь бы сохранить семейную честь. А если Питер станет мужем девушки из такой известной в Ленстере семьи, то разве Стронгбоу, сам женившийся на принцессе Ленстера, не проявит к нему интерес? И если Питер будет держаться рассудительно и прислушиваться к здравому смыслу, то все может обернуться к лучшему.
Два дня спустя он снова провел ночь с Фионнулой.
Осада Дублина продолжалась уже много недель. Вокруг города осаждающие прекрасно проводили время. В их распоряжении были стада коров, фруктовые сады, огороды, поля и все, что производилось в этих краях. Сидя в своих лагерях, они наслаждались теплым летом и ждали, когда созреет урожай.
А вот в городе обстановка была не такой приятной. Конечно, хотя водоснабжение с юга было прервано, воды хватало; была и свежая рыба из Лиффи, хотя и маловато. В городских хранилищах еще оставались запасы зерна, у многих были свои маленькие огороды, кое-кто держал свиней. Но когда прошло шесть недель, Стронгбоу отчетливо понял: даже если он посадит своих солдат на самый скудный рацион, они выстоят еще недели три, от силы четыре. А потом им придется начать убивать лошадей.
Поэтому Гилпатрик не слишком удивился, когда на шестой неделе осады его пригласили к архиепископу О’Тулу с просьбой снова принять участие в переговорах с верховным королем. На этот раз Гилпатрик стал единственным спутником такой важной персоны. Они отправились в путь в полдень, проскакали по длинному деревянному мосту на северный берег реки Лиффи, а потом повернули на запад, вдоль течения, к тому месту, где король назначил им встречу.
Архиепископ выглядел уставшим. Его суровое благородное лицо было печально, вокруг глаз залегли глубокие темные тени. Гилпатрик понимал, что это не только из-за груза ответственности, лежавшей на нем. При виде чужих мук чувствительная, возвышенная натура архиепископа испытывала почти физическую боль. Когда в прошлом году после неудачного нападения убили короля Дублина, праведный архиепископ был искренне угнетен горем. И теперь его явно переполняла тревога, ведь предложения, сделанные верховным королем военачальнику Стронгбоу, до сих пор не были приняты, и архиепископ видел впереди только новые страдания и кровопролитие.
– Он упрекает себя, – сказал Гилпатрик отцу. – Конечно, его вины в этом нет, но так уж он устроен.
В назначенном месте встречи их ждал пышный прием. Специально для переговоров был сооружен большой навес из соломы, с севера его защищала стена из ивняка, три остальные стороны были открыты. Внутри стояли покрытые холстиной скамьи с разложенными на них шерстяными подушками и столы, которые ломились от всевозможных яств. Верховный король, вместе с великими вождями, тепло и почтительно приветствовал послов и пригласил их к столу, чему, по крайней мере, Гилпатрик был рад. Однако при всей искренней доброте верховного короля от Гилпатрика не ускользнуло значение этого великолепного пира. Так верховный король демонстрировал им, что не испытывает трудностей с припасами, в то время как бледное лицо Гилпатрика сказало ему то, о чем он и так догадывался: в городе заканчивалось продовольствие.
Король О’Коннор был высоким, сильным мужчиной с широким лицом и копной длинных курчавых волос, спадавших почти до плеч. Его темные глаза лучились мягким теплом, которое, как говорили, сводило с ума многих женщин.
– Я здесь уже шесть недель, – сказал он. – Но, как вы видите, из города нас не видно, поэтому не рассказывайте, пожалуйста, где я нахожусь. Кстати, я могу каждое утро спускаться к Лиффи и купаться. – Он улыбнулся. – Если Стронгбоу так хочется, я буду рад простоять здесь и год, и два.
Гилпатрик ел с аппетитом. Даже аскетичный архиепископ позволил себе выпить пару кубков вина. К удовольствию Гилпатрика, чтобы усладить их слух, король пригласил весьма искусного арфиста и даже барда, который рассказывал им одну из древних ирландских легенд о славном воине Кухулине и о том, как он получил свое имя. И когда пришло время для серьезного разговора, их маленькая компания пребывала в весьма добродушном настроении.
