– Ты это не всерьез, – не поверил ему отец.
– Мне утром сказал архиепископ О’Тул.
– Этот человек убивает архиепископа, а потом созывает епископов на совет? Обсудить реформу Церкви? – Отец с изумлением посмотрел на Гилпатрика. – Что именно сказал О’Тул?
– Что он туда поедет. И возьмет меня с собой. Видишь ли, он не уверен, что король Генрих действительно виноват.
Вопрос о том, в самом ли деле король Генрих приказал убить Томаса Бекета на прошлое Рождество, до сих пор горячо обсуждался по всей Европе. В основном всем казалось, что если даже он не отдавал прямого приказа, то все равно был ответствен за это убийство, а следовательно, виновен. Папа римский пока не вынес своего суждения.
– И где и когда состоится сей совет? – спросил Гилпатрика отец.
– Этой зимой. Видимо, в Манстере. В Кашеле.
Всю осень Уна наблюдала за Фионнулой с любопытством и тревогой. Рори О’Бирн уехал в Честер, но Брендан уже дважды приезжал в Дублин за несколько недель до прибытия короля Генриха. Каждый раз перед отъездом он навещал Фионнулу, но намерения его так и оставались неясными. Фионнула продолжала помогать Уне в больнице, возможно, для того, чтобы отвлечься. О Брендане они не говорили. Уна могла лишь предположить, что в такое время у него хватало забот и помимо женитьбы.
А вскоре после приезда короля Генриха в Дублине снова появился кузен Брендана. Сначала они только слышали, что его кто-то заметил в городе. Но собирался ли он пробыть здесь всего несколько дней, а потом снова уехать, или у него были какие-то другие планы, Уна знать не могла.
– Я видела его у причала, – сказала ей как-то утром жена Палмера.
– Что он там делал? – спросила Уна.
– Да вроде бы играл в кости с английскими солдатами. Так, будто знал их всю жизнь.
На следующий день Уна увидела его сама. Хотя ворота города были открыты, а рынок оживлен, как никогда, из-за такого количества английских солдат, Уна не слишком стремилась бывать в центре, а когда отправлялась туда, то изо всех сил старалась избегать того переулка, где стоял ее родной дом, потому что воспоминания были слишком болезненными. Но почему-то в тот день, уже в сумерках, выходя с Фиш-Шэмблс, она решила повернуть в ту сторону – просто взглянуть одним глазком. И когда она заглянула в ворота и увидела маленькую отцовскую жаровню, то заметила, что в переулке, напротив их дома, прислонившись спиной к изгороди, прямо на земле сидит какой-то человек. Голова его была опущена, и по самой его позе и исходящему от него запаху эля Уна догадалась, что он пьян. Она ничуть не испугалась, но решила поскорее пройти мимо. Чтобы ненароком не наступить на него, девушке пришлось внимательно смотреть под ноги, и тогда она вдруг с изумлением увидела его лицо. Это был Рори.
Видел ли он ее? Едва ли. Она не знала, что ей делать. Заговорить с ним? Пожалуй, не стоит. Она не была потрясена. Многие молодые люди время от времени напивались. Она прошла немного вперед и вдруг сообразила, что идет не в ту сторону, так что ей пришлось повернуть обратно. Как всегда в ноябре, быстро темнело, становилось холодно, с севера подул колючий, пронизывающий ветер. Подойдя к Рори, она увидела, что теперь глаза его закрыты. Неужели он так и останется здесь на всю ночь? Он же замерзнет насмерть. Она остановилась и окликнула его по имени.
Веки его дрогнули, и он открыл глаза. Уна решила, что в полутьме он может ее не узнать. Взгляд у него был отрешенный.
– Это я, Уна. Из больницы. Вы меня помните?
– А-а… – Он как будто даже попытался улыбнуться. – Уна.
А потом он завалился набок и замер.
Уна постояла рядом еще несколько минут, надеясь, что он очнется. Но он не шевелился. Тут в переулке показался мужчина, кативший ручную тележку с Фиш-Шэмблс. Пора было действовать.
– Я из больницы, – сказала Уна мужчине. – А это один из наших пациентов. Вы не поможете мне отвезти его туда?
– Доставим в целости и сохранности, не извольте беспокоиться. Эй, дорогуша, открой глазки! – крикнул мужчина прямо в ухо Рори.
Но поскольку тот не отреагировал, веселый помощник Уны взял его в охапку, довольно бесцеремонно затолкал в тележку и пошел следом за девушкой, которая показывала дорогу.
Отец Гилпатрик был немало удивлен, когда в конце ноября увидел перед своей дверью Брендана О’Бирна. На мгновение он подумал, не хочет ли Брендан часом поговорить с ним о сестре, и попытался сообразить, что можно сказать в ее пользу такое, что не слишком бы расходилось с правдой.
Но оказалось, что у Брендана есть более важная тема для разговора. Пояснив, что нуждается в совете, он сказал священнику, что пришел именно к нему, потому что наслышан о его рассудительности, а также потому, что отец Гилпатрик долго жил в Англии и хорошо изучил эту страну.
– Вы должны знать, – продолжил Брендан, – что О’Бирны, как и О’Тулы, владея землями к югу и западу от Дублина, всегда были вынуждены внимательно следить за событиями как в Дублине, так и во всем Ленстере. А теперь оказалось, что и там, и там английские короли. Вот О’Бирны и пытаются понять, что им делать.
