Ироническая империя: Риск, шанс и догмы Системы РФ полностью

После разгрома ЮКОСа и перестройки внутренних рынков установилось правило, что сырьем торгует тот же коллективный субъект, который владеет Россией, то есть власть. Владение страной многозначно – здесь и государственный суверенитет, и хозяйственное распоряжение, и личная собственность. При внешней торговле Система устанавливает «мембраны», сквозь которые сырье уходит на мировые рынки строго определенным способом.

Система РФ – монополист торговли российским сырьем (и не только им). В этом акте она часто меняет личину, укрепляя незаменимость в цепочке позиций схемы ее глобальности.

При продажах, кредитовании под эти продажи, при инвестиционных проектах в развитие сектора продаж Кремль – рядовой участник западных рынков и действует как все. Но уже тут возникают специфические девиации – «газовые войны» середины 2000-х, антигрузинские санкции и другие интриги монополиста, охраняющего полный контроль над распоряжаемыми благами. Затем – перемена роли. Внутри страны quasi-рыночное лицо Системы преобразуется в маску самовозрастающей власти, капитализирующейся благодаря контролю входа (на мировые рынки) – и выхода оттуда с ресурсами для населенцев. Речь идет о распределяемой доле ресурса, включающего выплаты населению.

(Бляхер: «Нечто, что при обратном пересечении границы превращается в ресурс, подлежащий распределению… Только в этом случае он (продукт, ресурс) выступает базой для… поддержания структуры власти»[18].)

Базовой экономической операцией Системы является именно эта челночная деятельность. Экспорт сырья в обмен на средства выплаты «жалованья» населению по обслуживанию пространства России как места власти и в ее интересах. Доход здесь – не национальный доход, а исключительный ресурс власти, и только.

Леонид Бляхер обращает внимание на то, что следствие этого – дороговизна топлива внутри страны по сравнению с другими странами – экспортерами сырья. С точки зрения полного цикла власти в Системе, проданное внутри не выполнило полной схемы «продукт – товар – деньги – товар – ресурс»[19] и, следовательно, пошло в убыток власти.

Десять лет назад в России намеревались строить универсально признанную государственность. Сегодня наращивают помехи любой инфраструктуре вдоль российских границ. В новой фазе Система не пытается быть лояльной к международным порядкам. Москва открыто заявляет о своей нелояльности к сложившимся международным нормам.

Неудача строительства государства прав гонит Центр власти вовне. Невоенные механизмы подрывной деятельности дешевле программ nation building и компетентной бюрократии дома. В своей текущей фазе Система РФ перешла от принципа обороны от внешних врагов (чаще воображаемых, как «цветные революции») к принципу агрессивного ослабления воображаемых врагов.

Кремль и тут черпает уверенность из западных эталонов, особенно американского – «мы делаем лишь то, что делают все». Советская власть уличала «буржуазную демократию» в лицемерии, а Кремль релятивирует право применительно к странам Запада. Отсюда московский нигилизм в вопросе универсальности норм и процедур формирования власти в других странах.

Экономия государственной воли, в отличие от внутренних реформ, не требует от власти ни внутренних договоренностей, ни трудных компромиссов.

Русская публицистика и полемика бесцензурной гласности конца 1980-х сводила все проблемы к аномальности русского коммунизма и величию исторического момента, переживаемого миром.

Главным считался именно мировой масштаб происходящего. Кончающийся Советский Союз и рвущаяся из него страна-проект были предназначены определить содержание новой эпохи всемирной истории.