(Зиму 2013–2014 годов, по-видимому, надо считать последним докризисным моментом Евросоюза, после которого ему уже приходится только реагировать на чужие вызовы, потеряв способность навязывать свою волю другим.)
На русско-украинскую войну 2014–2018 годов надо взглянуть по-новому, как на построение гигантского офлайнового симулятора Системы РФ. Здесь видна связь планового, импровизированного и ситуативного в действиях Системы. Несомненно, что взятие Крыма, будучи поначалу импровизацией, прошло по заранее готовому плану. Но далее начались действия другого рода, в которых Система, с одной стороны, проявила свой талант провокатора эскалаций, с другой – опознала себя как опасную для самой же себя.
Захваты власти на Востоке и Юге Украины на пике революции 2014 года, экзистенциальная одесская гекатомба 2 мая 2014-го, открывшая дорогу вмешательству российской армии на Донбассе, что немедленно привело к катастрофе со сбитым боингом, – все это было новым и одновременно крайне характерным для Системы РФ. Из украинского кризиса ей не удалось выйти, и Украина превратилась в демонстрационный экземпляр русофобии – в данном случае неподдельной, сильно и долгосрочно мотивированной. На входе в Сирию окончательно возникла другая страна.
Нельзя забывать о том новом, что составляет Украина в бытовании Системы РФ. Украина сегодня – не проблема, которую можно решать. Напротив: Украина сегодня – блокировка любой нормализации мирового статус-кво России, вживленный в Систему стимулятор агрессивности. Система вряд ли откажется от идеи поучаствовать в выборах на Украине в следующем году – своими войсками и спецслужбами.
Сегодня Кремль яростно борется за разрушение старого мирового порядка. В этом также видны черты русской показухи. Пока мировой порядок рушится сам в кризисах глобализации, Россия сопровождает его крушение радостными телевизионными гимнами. Как всегда, незадачливый невежа попадает впросак. Вместе с правилами, нормами и ответственностью мировой порядок оставлял райские уголки утех, офшорные пристани белоснежным яхтам и, главное, жизнь в среде хозяев мира сего, где нет ни русского, ни иудея, ни «новых», ни «старых» денег, если те налицо. Мир глобализации был миром элит, паривших от Москвы до Брюсселя и от Рублевки до Сан-Тропе на едином евроатлантическом пространстве без правил.
Этот мир уходит, он не вернется. Пресловутая прозрачность не сделает мир более честным и безопасным. Но она унесет с собой прежний «рай на островах блаженных», к которому привыкла новая российская элита.
Дела будут обделываться, конечно. Но как-то уже не так.
«Мира мембран» как источника ресурсов Системы нет и больше не будет. Линейного предсказуемого будущего ждать нечего – меняется вся метрика взгляда русского предпринимателя. Как в потерявшем управление судне среди океана, потенциально смертоносны мельчайшие дефициты и щели. Теперь их не скрыть и не спастись, выйдя в тихую гавань.
Россия – это контингентная страна-проект. Ее не желали, о ней не мечтали, но призвали к жизни в минутном раже антисоветского и одновременно антилиберального разочарования в Горбачеве. Затем, потеряв волю к государственному строительству, всех благ истребовали от власти в центре и на местах. Взамен предоставив ей себя в качестве игрового ресурса.
• Система РФ состоялась и готова к самозащите. Мейнстрим Системы – не модернизация, а максимизация власти, собственности и символических фикций в целях выживания
На взгляд европейски рационального критика, Российская Федерация то ли при последнем издыхании, то ли под железной пятой путинской диктатуры движется к тоталитарному монолиту, а далее – к войне с Западом. Живя здесь, мы знаем: то и другое неверно. (Неверно, даже если действительно будет коллапс или война.)
Российская Федерация
Российская Федерация
У этого игрока есть ряд качеств, которые позволяют играть. И два неразменных актива, которыми он прикрыт. Первый из активов – сама Российская Федерация как (процитируем Беловежские соглашения) «геополитическая реальность» и ракетно-ядерная инфраструктура. Второй актив –
