Ироническая империя: Риск, шанс и догмы Системы РФ полностью

Центр бездумно тратит государственные деньги, что выглядит «разрушением российской экономики». Стратегический баланс перерасходов на себя (то есть на тот же Центр) – доктрина Системы. Однако в ландшафте нехваток военно-оборонное потребление услаждает населенцев, повышая их лояльность. Потребление материализованных военных фантазмов – составная часть потребительской корзины населения. Такой Центр востребован (путинское словцо), а востребованное значит потребляемое. Пенсионный дефицит в логике Системы возник вследствие «перепотребления державности» населением РФ.

Пенсионную реформу и ее влияние на отношения власти с людьми рассматривают как злостный акт власти, вызвавший глубокий протест населения. Для Системы все обстоит иначе.

Игра на пенсионный возраст – продолжение мобилизационной игры президентских выборов. Мобилизация вообще одна из главных игр Системы. Во время президентской кампании – 2018 успешно прошли две мобилизации: мобилизация на избирательные участки и мобилизация масс на сделку в поддержку программы перевооружения. Путин ярко выступил актером второй военно-стратегической мобилизации, которая играла не меньшую роль, чем электоральная. Успех обеих мобилизаций сделал неизбежным следующий шаг эскалации – к игре на пенсионные деньги.

Выборы состоялись. Рейтинг Путина отделился от мобилизационных планов и вернулся к тому, чем является в Системе: к фетишу. Временное ослабление фетиша рейтинга, казалось бы, приемлемый риск в игре на гигантский куш. Система всегда играет. Ставка игры – сумма бюджетной экономии на пенсиях, колоссальная сумма. На эту сумму и идет игра. Ставка, для которой стоит рискнуть.

Сначала выясняли: нельзя ли сыграть игру по умолчанию, в рамках обычной схемы массовой сделки с населением? Это первое, что было проверено: нет, не получится. Тогда игра усложняется, но не отменяется, и ставки в ней те же. Поправки, на которые пришлось пойти, – не политические уступки, а фишки в игре. Никто не давал гарантий, что сорвут весь банк целиком. Выигрыш чуть меньшей суммы – все равно выигрыш, успех для Системы РФ.

Система как стратегическая модель никогда не готова к вызовам, которые бросает ей жизнь. Неустранимая неуверенность в том, что задуманное удастся, размещена внутри ее акторов и толкает тех рисковать.

Элиты, премиальный класс и руководство Системы хотели бы полностью возложить все издержки и риски своей политики на население РФ. Они считают это совершенно правильным. Только сохранный популистский тормоз (развившийся из осторожного позднеельцинского популизма) мешает суицидальной полноте такой тактики.

В чем эффективность режима массовой сделки? Это осторожный, «бархатный популизм», фиксирующий внимание масс на неглавных точках ущемления их интересов. Вокруг этих искусственных фокальных центров бурлят споры и страсти, отвлекающие от более опасных сторон кремлевской азартной игры за счет интересов страны.

Схема игры такова: Кремль предпринимает нечто явно «антинародное» – непопулярные действия, вроде реновации или пенсионной реформы. Население шаг за шагом вынуждаемо к капитуляции насчет своих интересов. Кажется, что здесь главная сцена конфликта, но это не так. Исподволь игру переносят на все более рискованные, безнадежные «для победы» поля (и в Кремле не знают, чем она кончится). Тут-то маленькие социальные уступки населению вдогонку его, населения же, капитуляций (сделок) выводят в центр постановочной реальности, что и видится населению главным.

Брежневская система карьерно премировала за безличие, выраженное в том, что человек переставал быть репутационно различим. Не надо прятаться – просто уйдя от конфликта, ты растворялся, неуловимый в толпе. (Это же имеют в виду, вспоминая «советские социальные гарантии».) Коллапс СССР сломал было эту стратегию. Лишив аппаратные кадры чувства защищенности, он сделал бесполезной имперсональную мимикрию.

Путинский режим результативно применил этот не забытый еще дисциплинирующий рефлекс. Едва появились подкрепления – социальные выплаты одним и коррупционные бонусы другим, как рефлекс безличия восстановился. С ним связаны и успехи деполитизации середины 2000-х годов, и единогласные голосования Госдумы по реакционным и антиобщественным законопроектам 2012–1018.