Ироническая империя: Риск, шанс и догмы Системы РФ полностью

Система РФ – это государственный симбионит. Команда кремлевских «комиссаров» вторгается извне в дважды разрушенное (сначала перестройкой плюс ельцинскими реформами) искусственное общество, утерявшее к тому моменту всякую идентичность. Общество рыхлое и многоукладное. Но, не ставя цели государственного строительства, «комиссариат» Кремля развил политику завладения Россией. Важную, хотя и неглавную роль сыграла кадровая сеть ФСБ с их консолидированным укладом, восходящим еще к суверенной диктатуре в советской версии.

Все это важно для обсуждения трудного вопроса: преступно ли данное государство? Или преступен лишь круг «комиссаров», захвативший его функции?

Премиальный класс – класс вечных чемпионов выживания. Критикуя современность, они самодовольны, пока имеют гарантированные места внутри нее. (В начале 1990-х я назвал этот феномен в России ковчегом выживших.) Каста призеров состязаний, которые давно перестали проводить. От «команды победителей, в которой приятно быть», к победе навсегда, капитализация которой растет за счет шансов для остальных. Чемпионы закрытых чемпионатов блокировали горизонт подъема всем прочим даже психологически.

Новое государство РФ мыслилось ими как персональное достояние небольшой группы «блестящих умов», выступающих гувернерами и доверенными советниками президента, сохраняя место «властителей дум» граждан России. Государственность в этой схеме является услуживающей элите техноструктурой. Современной, бдительной и комфортной системой охраны позиций правящей элиты страны.

От всех потрясений новой русской истории и благодаря выживанию в них, казавшемуся почти невероятным, у чемпионов выживания осталось поразительное чувство преемственности. Вопреки явным случайностям, благодаря которым они взмыли вверх, а не ушли в небытие, их чувство времени – это чувство плавной эволюции. Осмысленного прогресса, который step-by-step вел их к нынешним высотам – и поведет еще выше. Как? Неважно.

Феномен Путина возник в поле выборов ранних 2000-х. Тогда он имел потенциал электорального сдерживания способности элит ему противиться – из опасения разозлить своего избирателя.

Теперь его антиэлитарность – капитал и страховка для Путина, и тот позволяет себе безнаказанно ущемлять элиты. Так, Путин на съезде ЕР призвал регионы зарабатывать деньги без Центра. Это идентично призывам трудящихся в СССР к «передовому высокопроизводительному труду»: регионы финансово связаны Центром, как советские люди – советской системой.

Аномальность российской модели несомненно связана с крайне специфичной позицией элит в новой России. Можно сказать, что при формировании РФ постсоветские элиты пожертвовали строительством гражданской нации ради обустройства Системы как сервиса защиты их мест при всякой новой власти.

Историю РФ последних 25–30 лет можно написать как историю советских и постсоветских «элит», выступавших в роли необщественного субъекта своих частных интересов. Идейность по инерции была свойственна многим грандам перестройки, не исключая самого Горбачева. Но уже раньше, с 1990 года, можно говорить о тенденции к отслоению советских демократических групп в полузакрытый клуб бенефициаров перестройки.

Симптоматически это проявилось в том странном обстоятельстве, когда одна и та же группа примерно человек в полста годами выступала в эксклюзивных ролях – «грандов гласности», экспертных советов при лидерах перестройки в роли лидеров партий и движений. И всегда политическое лицо этих партий определялось фамилией лидера, а не его платформой. Переходя из партии в партию, эти люди якобы не меняли своих «демократических» идейных позиций. К началу 1990-х закрытый клуб грандов обжился между Кремлем и СМИ, мигрируя сквозь редакции во власть и бизнес.

Конечно, речь уже велась не только о «демократической интеллигенции». С 1990 года демократы окончательно сделали ставку на лидерство номенклатурного бунтаря Бориса Ельцина. Глубоко не доверяя друг другу, они не решились выдвинуть лидера из собственной среды. Тем самым они выбрали принципиальную схему «движка» новой государственности.

Новое государство строили, отталкиваясь от недостатков прежнего – советского, того, что ими считали. Что люди, принадлежавшие элитам Советского Союза, считали его недостатками? Прежде всего – принудительную коллективность (партийный контроль – «контроль невежд»), сравнительное равенство социальных групп («равенство в нищете» говорили, желая оторваться, «отслоиться» от населения), неуклюжий партийно-хозяйственный аппарат («номенклатура» – клеймо тех лет, понятое как первенство управленцев с хозяйственной повесткой над интеллектуалами с их повесткой)…