Так быть или не быть? Томит сомненье:Что благородней: в мыслях боль терпетьОт стрел, что шлёт слепое провиденье,Иль море бед оружием воспетьИ в битве гнать их? Умереть – забыться,Не более – и пусть последний сонНаследьем плоти сам распорядится,Пускай прогонит муки жизни он.Уснуть до смерти мы желаем страстно,Забыться сном… Но есть одна печаль:Какая грёза сну тому причастна,Когда спадает бренная спираль,Не знаем мы. И медлим. А в итогеВлачим так долго ужас жития…К чему сносить лихих плетей ожоги,Тирана зло, гордыню холуя,Презрение любви, костыль закона,Нахальство званий и пощёчин прыть,Что добродетель терпит церемонно,Хотя сама могла бы всё решитьПростым кинжалом? Кто же тащит бремяТяжёлой жизни с тупостью ослиц?Но страх чего-то, что скрывает время,Страны безвестной, из-за чьих границВозврата нет скитальцам, нас смущаетИ заставляет ползать средь невзгод,А не лететь вперёд… Полёт пугает.Так совесть нас за трусов выдаёт,А та решимость, что дана с рожденья,Тускнеет под напором бледных слов,И ярких чувств высокое стремленьеОни смиряют логикой оков,Не дав воскликнуть «Действуй!»… Чья-то тень!Офелья! Нимфа, вот кто поминаетМои грехи в молитвах.ОФЕЛИЯ
Добрый день.Как ваша честь сегодня поживает?Ну, и так далее…
P.S. Кстати, если у вас есть друзья среди актёров и режиссёров, не боящихся экспериментировать, можете дать им наводку.
<p>«Гамлет» – стихи или проза?</p>В прошлой статье «Гамлет заговорил рифмой», я показал на примере знаменитого монолога To Be Or Not To Be насколько по-разному воспринимаются одни и те же мысли, изложенные белым стихом, привычным для англичан, и рифмованным, на котором воспитывалось не одно поколение русскоязычных читателей. Тогда я сравнивал два собственных перевода: один, точный, поэтический, не рифмованный, как и оригинал, и другой, передающий смысл каждой строчки, но через гораздо лучше организующую мысль рифму.
На сей раз я пойду чуть дальше. Поскольку я стараюсь рано или поздно доводить до логического конца то многое, за что берусь, мне хочется предложить вашему вниманию ещё одно сопоставление двух переводов одного и того же текста, а именно – сцены, с которой «Гамлет», собственно, начинается. Только я уже не стану сравнивать себя с собой, а постараюсь показать, насколько текст нерифмованный отличается от текста стихотворного в полном смысле – на примере «классического» перевода Пастернака, который сделался таковым исключительно благодаря художественному фильму со Смоктуновским в главной роли.
К сожалению, узость интернетных страниц не позволяет мне оба текста разместить параллельно. Поэтому сначала прочтите, что увидел в подстрочнике покойного профессора Морозова покойных Борис Леонидович, а потом – во что мне удалось преобразовать собственное прочтение оригинала, опубликованное ранее в книге «Гамлет: Литературный детектив».
Итак, Пастернак:
Полночь. Франциско на своем посту. Часы бьют двенадцать. К нему подходит Бернардо.
Бернардо
Кто здесь?Франциско
Нет, сам ты кто, сначала отвечай.Бернардо
Да здравствует король!Франциско
Бернардо?Бернардо
Он.Франциско
Вы позаботились прийти в свой час.Бернардо
Двенадцать бьет; поди поспи, ФранцискоФранциско
Спасибо, что сменили: я озяб,И на сердце тоска.Бернардо
Как в карауле?Франциско
Все, как мышь, притихло.Бернардо
