Около двух лет назад, когда монстр вернулся с почти полугодового задания на другом конце страны, Гаро как обычно позвал к себе подчиненного, собираясь узнать о совершенных ошибках. Однако в тот раз Ирвио лишь продемонстрировал результат долгих, но при этом плодотворных тренировок. Задание было выполнено без единой ошибки. Не было даже самой маленькой погрешности. Подобный результат поразил главу, приготовившего все необходимое для наказания подчиненного. В достоверности слов Ирвио не было никаких сомнений: наемник даже под угрозой самой жестокой пытки не стал бы лгать наставнику. Гаро долго, почти не моргая, смотрел на парня, стоящего перед ним на колене. А после, попросив Ирвио встать, сказал: «Я приятно удивлен. Если за все это время ты действительно не допустил ошибок, мне остается только похвалить тебя. Одно желание. Говори, что хочешь, я исполню». Единственная за многие годы встреча монстра и его хозяина, когда Ирвио получил возможность попросить все, о чем только пожелает. Обычно Гаро старался избегать подобного, не зная, что может быть у наемника на уме, но этот раз был особенным. В глазах наемника, обычно холодных и спокойных, появилось смятение. Он, задумавшись, уставился в пол, а спустя пару секунд, подняв на наставника взгляд, прошептал: «Прошу, не дайте мне сгнить от скуки. Я больше не в силах испытывать удовольствие от обычных убийств». Глава нахмурился, не ожидав подобного. Ему потребовалось несколько минут, чтобы до конца осознать, о чем именно просит парень: Ирвио желал смерти. Жизнь, главной и единственной целью которой было беспрекословное подчинение Гаро, начинала терять смысл. Лишь постоянные убийства добавляли в его черно-белый мир краски. Пусть и кроваво-алые, но все же цветные. Единственные, на которые был способен монстр. Но Ирвио становился сильнее, и краски начинали тускнеть. Жертвы, способные хоть на минимальное сопротивление, появлялись все реже и реже. Пытаясь сделать убийства интереснее, наемник стал убивать сначала уменьшая время подготовки, а после используя только одну руку или надевая повязку на глаза. Каждый раз он усложнял себе задачу и каждый раз спокойно справлялся с ней. Вскоре Ирвио мог сражаться абсолютно вслепую с любым количеством противников. И это стало последней каплей. Однако у монстра оставалась надежда. Надежда на встречу с противником равным по силе.
И спустя два года Гаро сложил два и два: ранение Ирвио и его пустой взгляд. Никто не мог ранить Ирвио уже долгое время. Казалось, парня невозможно даже коснуться. Но при этом он мог достать каждого, независимо от того, где несчастный прячется и как долго тренировался. Рана, после которой Ирвио требовалось время на восстановление, могла означать только одно: появился кто-то, способный противостоять монстру. А пустой взгляд… Пустой взгляд говорил о победе. Надежда, не позволяющая Ирвио потухнуть, рассыпалась, как сухой лист.
— Представляешь, как повернулась жизнь? — обратился к лошади Гаро. Он медленно вел ее по полю, пытаясь отсрочить время приезда в ближайший город. — Ирвио стольких убил, а теперь просит покоя. Все эти годы я наслаждался деньгами, которые он мне приносил. Порой я обращался с ним слишком жестоко, но он все равно не смел ничего мне сказать. Считает меня центром мира… Я не могу отказать моему мальчику в единственной просьбе. Я бы хотел, чтобы в тот день он все-таки остался в замке короля. Хотел бы, чтобы он стал главнокомандующим армии иди правой рукой принца. Чтобы, слыша его имя, все враги Эрмериуса дрожали, а сторонники восхищались. Но Ирвио выбрал другой путь. Изменилось бы что-нибудь, если бы я не заключил с Рисаберами сделку? Был бы Ирвио счастлив? Пора и мне платить за содеянное. Черт! Я дал Ирвио всего одно обещание: убить его. И, дьявол, я не могу его исполнить. Не могу убить своего воспитанника. Жалкий.
***
Волова и Эрмериус пересеклись взглядами и, кивнув друг другу, отшагнули от Ирвио, позволяя ему упасть на пол. Неровно дыша, они смотрели на растекающуюся лужу крови. Их сердца бились в бешеном ритме, перекрывая своим стуком все звуки вокруг. На лице наемника появилась и замерла едва заметная улыбка, но ни принц, ни рыцарь ее не заметили.
Они смогли это сделать. Смогли убить монстра, держащего в страхе всю страну и убившего Фуникиро. Спустя четыре года свершилась месть, о которой каждую ночь мечтали парни.
Придя в себя, Эрмериус сглотнул, пытаясь смочить пересохшее горло. Осторожно наклонившись, он скинул с головы Ирвио капюшон и, на мгновение замерев, снял маску.
Повисла гробовая тишина. Даже музыка, звуки которой ранее доносились из открытого окна, затихла. Лицо Эрмериуса исказилось в гримасе боли, он зажал рукой рот, не давая крику вырваться наружу.
— Скажи мне, Эрмериус. Скажи, что я ошибся… — прошептал Волова, не в силах отвести взгляд от лица наемника.
— Нет… — на глаза принца навернулись слезы.
Волова упал на колени в лужу крови и прижал к себе тело младшего брата. По лицу Рисабера градом полились слезы, падающие на бледное лицо Фуникиро.