– Ах, детки! – Стефани закатила глаза. – Меня на них никогда не тянуло, предпочитаю смотреть на этих существ со стороны.
Ева уже хотела отойти от пьяной шулерши, но та вдруг схватила ее за руку влажными пальцами.
– У моего Мейсона был сынок, – доверительно сообщила она девушке, – но я не успела с ним познакомиться.
– Мейсон – это…
– Да, мой дружок, к которому я сбежала. Знаешь, он был таким настоящим. Это меня и подкупило. Надоели все эти бездушные лица, захотелось вспомнить, что это значит – быть человеком.
– Мне жаль, – с искренним сочувствием произнесла Ева, но снова дернулась, чтобы уйти: разговор ей не нравился.
– Да. – Стефани задумчиво покрутила в руках бокал. – Но я сама виновата, доверилась этой старой ведьме. Хотя она меня тоже предупреждала, без истинного имени тут ничего толкового не сотворишь, так, легкий морок на пару дней, но я решила, что успею спрятаться как следует.
– О каком имени ты говоришь? – Ева ощутила пробежавшую по позвоночнику ледяную волну.
Стефани взглянула на нее недоуменно.
– Об имени демона, с которым у тебя договор. – Она фыркнула и шумно отпила из полупустого бокала. – Договор подписан истинным именем, он и скрепляет его. Вот если знаешь его… – Стефани не договорила, она повернулась к бармену и подала ему знак снова налить ей шампанского.
Еве продолжение и не требовалось. Она осознавала силу истинного имени. Их никто не знал. Для общения с людьми и демоны, и ангелы выбирали обычные человеческие имена. Бессмертные чаще всего тоже не знали, как кого зовут на самом деле. Имя давало власть, могло использоваться в ритуалах, поэтому хранилось в строжайшей тайне. Демоны пользовались им при подписании договоров со смертными. Сами договоры тут же исчезали и хранились где-то на просторах вселенной. Добыть их или прочитать было совершенно невозможно.
Та к получилось, что Еве довелось узнать одну-единственную букву истинного имени Киана. Что-то толкнуло его на то, чтобы помочь Еве, защитить ее от гнева Райна. Тогда девушка думала, что это была привязанность Киана к ней, теперь же она считала, что он просто защищал свою собственность.
Одна-единственная буква! Сколько их всего в именах этих исчадий ада? Может, всего две-три, а может быть, десятки или даже сотни. И все же…
– А эта ведьма, – небрежным тоном спросила Ева Стефани, – она по-прежнему живет там, на северной окраине города?
Шулерша перевела на девушку осоловевший от выпивки взгляд.
– На каком севере? – переспросила она и глупо захихикала: – Там, где белые медведи и эти, как их, пингвины?
– Пингвины в Антарктиде, – поправила ее Ева, стараясь не выдать своего интереса.
Стефани в ответ махнула рукой.
– Да все равно, – сказала она и икнула. – Нет, она живет у заправки на выезде из города, там еще лес начинается.
Рыжая замолчала, ее пошатывало. Ева подумала, что та уже и забыла, о чем только что говорила, но Стефани вдруг подняла на нее глаза, и они были неожиданно трезвыми.
– А ты, что же, знаешь его? – спросила она, подаваясь вперед.
– Что знаю?
– Истинное имя нашего Киана. – Стефани усмехнулась. – Ты же спишь с ним, все говорят. Может, он шепнул его тебе как-нибудь ночью? Как ты его называешь в постели, а?
– Не говори глупостей. – Ева отпрянула от нее. – Думаешь, он говорит свое имя всем, с кем спит? Он же не идиот.
– Попробовать все же стоило. – Стефани разочарованно вздохнула, а потом отвернулась и буквально упала на барный стул, тяжело опираясь на стойку.
Ева поспешила отойти от нее. Люси ловила снежинки искусственного снега, что порхали возле елки в центре зала, и при взгляде на девочку у нее сжалось сердце. Она не властна ни над своей судьбой, ни над чьей-либо еще. Чертово бессмертие! Она потеряла все в обмен на сомнительную радость вечной молодости. Снова накатила ярость. Киан отнял у нее все. Он не спас ее от смерти или тюрьмы, как она когда-то думала. Демон обрек ее на договор, подстроив трагические события, которых не должно было случиться без его вмешательства.
– Ненавижу! – прошептала девушка, невольно стискивая кулаки. – Никогда не прощу тебя, гнусное ты исчадье!
Она заставила себя успокоиться: ей предстояло выступить на сцене – не время раскисать. К тому же Люси пока еще с ней, и она должна позаботиться об этом маленьком невинном создании. Расправив плечи и изобразив на ярко накрашенных губах ослепительную улыбку, Ева шагнула к сцене.
Была уже глубокая ночь, когда праздник закончился и усталые гости стали разъезжаться по домам. Ева выступила блестяще, но сама она вряд ли осознавала это, слишком много мыслей роилось в голове, грустных мыслей. Если бы не Люси, девушка наверняка бы соскользнула в свойственную ей временами меланхолию. Теперь для этого были все основания, но маленькая девочка, уснувшая среди суеты и шума на боковом диванчике, не давала ей думать только о себе и своих потерях.
Ева только наклонилась, чтобы взять ребенка на руки, как кто-то мягко тронул ее за плечо. Девушка выпрямилась и увидела стоящего за ее спиной Эвана. Как всегда строгий и высокомерный, ангел смотрел на нее без улыбки на благородном лице.
