Она положила трубку и вернула дочери ручку. Мила стала черкать поверх первой восьмерки в номере телефона, Надя одернула ее и перевернула страницу, чтобы рисовала на чистой стороне. Она спросила у матери:
– Можно взять машину сегодня?
Мать не отвечала, тогда Надя перегнулась через спину Милы:
– Говорю, машину можно сегодня взять?!
– Куда?
– Развеяться!
Мать поджала губы.
– Ладно, – сказала Надя в ответ на неодобрительный жест. Она встала и сняла ключи с крючка возле портрета Сталина.
– Мамочка, я с тобой! – воскликнула Мила. Она взялась за Надино бедро, а та надела пальто.
– Бабушка так по тебе скучала! Побудь, пожалуйста, с ней. Милочка моя, я скоро вернусь. Будь умницей, – пообещала Надя и ушла.
От холода у нее перехватило дыхание, будто мороз сжал ее легкие своими лапами. Ветер с Охотского моря отполировал ледяную глазурь, покрывавшую улицы Паланы. Всего пара лет, и она бы привыкла жить в Эссо, с его пушистыми снежинками, высокими ослепительно-белыми сугробами и напускным спокойствием. Палисадники обнесены деревянными заборами. Лошади щекочут ноздрями Милины ладошки, пока они с Надей гуляют. По сравнению с Эссо Палана на берегу открытого моря казалась зловещей.
Может, теперь Наде придется по душе это мрачное место? Прежде чем двигаться дальше, ей нужно как следует изучить все варианты, скопить денег, позвонить европейским арендодателям. Надя прогревала машину и рассуждала: а если ненадолго остаться в Палане? Пусть все узнают, кем она стала. Она бы провела немного времени у моря…
Когда Надя зашла в кафе, Слава ждал ее за столиком. Прошло пять лет с их последней встречи, и выглядел он нормально. Просто нормально, сказала она себе, уже неплохо. Время оставило следы на его лице – морщины в уголках губ и на лбу. Над глазами полоска загорелой кожи – видимо, ходил куда-то на снегоходе. Волосы на затылке слишком длинные. Не то что у Чеги: каждый месяц Надя сама стригла его машинкой в ванной.
Хватит, никакого Чеги. Пора двигаться дальше. Утром она посмотрела на себя в зеркало. Привлекательная девушка, то есть не хуже, чем была. После родов у Нади изменилась осанка, лобок выступал под другим углом, но это не бросалось в глаза. Еще она стала лучше одеваться.
Надя села на пустой стул. Слава встал со своего места слишком поздно, не успел помочь ей, но зато поцеловал в щеку и сказал:
– Сколько лет, сколько зим, красавица!
– Привет. Чаю? – Слава подозвал официанта. – Ты сегодня не работаешь?
– Я работаю по ночам. Обычно в это время я еще сплю. Два черных чая, – сказал он юноше.
– Мне с лимоном, – попросила Надя. Официант кивнул.
– Как твои дела?
Под столом она развела руками. Сколько воды утекло с тех пор, как они виделись последний раз: ей исполнилось восемнадцать, родилась дочь, Надя влюбилась в Чегу, переехала в Эссо, устроилась в банк, стала хозяйкой в доме. Обручилась – по крайней мере, не раз обсуждала свадьбу.
– Расскажи сначала ты о себе.
Он рассмеялся.
– Ты и так все знаешь. Работаю по ночам. Вот и все. Был женат, но недолго. Мама тебе не говорила? Мы разводимся. Ты ее не знаешь. Она была после тебя.
Когда Слава бросил Надю, впервые в жизни она плакала так горько, что ее даже стошнило. Был период в юные годы, когда она вела себя еще более по-детски, чем Мила сейчас. Беременность не сделала ее старше. Сердце ее казалось более хрупким, чем ком вулканической земли. Черствой Надя стала после Славы.
Значит, женат. Не самая приятная новость. Ну и что, что волосы у него длинные? Наде хотелось, чтобы хоть раз в жизни кто-нибудь полюбил ее всем сердцем, чтобы кроме нее для этого человека не существовало бы больше никого.
– В Эссо я живу со своим мужчиной, – поделилась она. – Мы очень счастливы. Он фотограф.
Подошел официант, поставил перед ними две чашки. Надя помешала свой чай.
Она подняла глаза. Слава изучал ее.
– Ты так счастлива, что пришла ко мне на встречу это сообщить?
– Ну… – сказала она и замолчала.
Слава сделал глоток и спросил:
– Как мама?
Надя прищурилась и подалась вперед:
– Что?
– Как… А, ты шутишь, – ответил он и рассмеялся. Низкий грудной смех что-то всколыхнул у Нади в душе. Она отвернулась и ответила:
– Такая же, как всегда. Только хуже.
– Как и все мы.
– Я не такая, как раньше, – возразила девушка. – Я изменилась.
Слава улыбнулся, глядя на нее поверх стакана.
Как мило, что он назначил ей встречу в кафе. Когда они встречались, он пил только грошовое пиво да дешевый крепкий алкоголь. Запросто мог вмазать тому, кто осмелится предположить, что этот парень знает, как работает гейзерная кофеварка. Наде нравился его темперамент. Так же, как Чега фанател от своей зазнобы Лили Солодяковой, у Нади были свои старые фетиши, которые она обожала, хоть и стыдилась этого.
Однако она повзрослела. Блин, да девчонки младше нее уже позаканчивали институты! Взрослые дылды. Надя уже настолько в летах, что у нее и ребенок почти что взрослый.
– Как твоя дочь? – спросил Слава, и Надя вздрогнула. Если он умеет читать мысли, то лучше больше не думать о его прическе.
– Она прелесть. Ей пять. У тебя есть дети?
– Не знаю, – ухмыльнулся он. – Вот бы мне с ней познакомиться.
