– Мы не знаем, что они за люди. Кто решится уехать в другую страну? Тот, у кого проблемы с законом на родине. Ты, Зойка, смотри в оба. Кто знает, что они могут сделать с такой, как ты.
Повернувшись спиной к соседке, Зоя мыла овощи. Да уж, думала она, эти мигранты способны на многое. Нет, детей они не крадут. Зато могут взять женщину и как следует встряхнуть ее. Когда ты уже не живешь, а существуешь, запертая в клетке, они могут придать твоей жизни смысл, запретный и всепоглощающий.
Оттого, что мигранты приезжают издалека, Зою лишь сильнее влекло к ним. Грязные, необразованные. Плохо говорят по-русски. Когда она ездила в школу на автобусе, черномазые мальчишки всегда обступали ее и смотрели сверху вниз. Соседка права: это не их страна. Здесь им терять нечего. Зоя мечтала зайти в их бытовку. Наверняка там пахнет потом, грязью и керосином. На стене плакат с изображением белой женщины. Зоя мечтала узнать, что строители могут сделать с такой, как она. Ей не терпелось; руки и губы томились так же сильно, как когда тянет покурить.
Татьяна Юрьевна все говорила. Зоя достала из холодильника сыр, огурец и помидор, нарезала и разложила на тарелке, налила им с соседкой по чашке чая. Та, держа Сашу на коленях, взяла пару ломтиков.
– У нас хотя бы есть Коля, он защитит. Ты, Зоя, не знаешь, но раньше в нашем доме жили только простые люди, все русские. И в стране только такие и жили. Никаких мигрантов. Нас объединяли общие идеалы, мы верили в величие Родины. Другое время было. Лучшее. – Соседка говорила и глядела на еду. Тонкие брови, толстые губы, нижние зубы с пятнами, как берег после отлива. Сашенька сосала пальцы. Обычно Татьяна Юрьевна говорила о том, как им жилось в прежние времена, пока не насытится, а потом спрашивала, как дела у Коли на работе, крепко обнимала Сашу на прощание и уходила к себе. Так случалось три раза в неделю, иногда четыре. Такая у Зои жизнь.
Молодая хозяйка взяла с тарелки кусочек огурца. Свежий и сочный.
День клонился к вечеру, Зоя снова осталась одна. Саша спала в кроватке. На кухне с обоями в пальмовых листьях Зоя вымыла два говяжьих языка и опустила их в кипящую воду. Добавила чеснок, лук, сахар, сельдерей. Накрыла кастрюлю крышкой. Пока вода закипала, нарезала морковь. Окна запотели. Целая вечность отделяла Зою от заповедника, радуги над пенными реками и от фумарол[10]. Летом, когда в озерах кишел лосось, они с коллегами любили гулять по парку. Медведи ловили рыбу и разбрасывали по берегу алую требуху. Зоя еще несколько лет не увидит эту дикую красоту.
Она позволила мыслям течь бесконтрольно. Мысли увели ее вниз, на улицу.
Ребенок спит. Обед на плите. В воздухе густой запах крахмала, на стенах крупные капли конденсата. Она побежит прочь из квартиры, на лестнице никого, площадки пустые. Под рукой шершавые перила – один слой облупившейся краски на другом, голубой, серый, желтый. Зоя нажмет на кнопку замка, откроет дверь подъезда и выйдет на солнце.
Зеленоватый свет, весь город – как набухшая почка, готовая вот-вот выпустить свежий листок. В ста метрах, за церковью, спешат машины, но на ее улицу не поворачивают. Девушка подойдет к стройплощадке, рабочие поднимут головы. Они отведут ее в бытовку. Они освободят ее от старого тела. Они сделают ей новое.
Хозяйка почистила языки, посолила овощи, заправила салат, нарезала хлеб. Когда Саша проснулась, покормила ее на кухне, свободной рукой листая новостную ленту в телефоне. Коля должен вернуться в половине шестого. Без пятнадцати шесть его все еще не было; дочь расплакалась. С ребенком на руках Зоя обошла квартиру: из Сашиной комнаты, где обои с желтыми утятами, в спальню с переливающимся экраном телевизора, оттуда в ванную и опять сначала, и так сто раз.
Муж вернулся без десяти семь. С ним два офицера и помощница. Гости топали ногами, оживленно говорили.
– Посмотри, как она выросла! – воскликнула ассистентка, увидев у Зои на руках Сашу. Зоя поздоровалась. Ее будто освежевали. Как жалко она, должно быть, выглядит: накрыла на стол, ужин приготовила, малышка ерзает, и весь день Зоиной жизни на глазах у гостей превращается в объект для насмешек. Коля привел их, чтобы показать, что Зоя ждет его, будто он – единственный смысл ее жизни. Она могла бы сбежать сегодня же. Они не догадываются, но она даже могла бы перелететь сопки и оказаться в Питере.
Коля, тряся плечами, снял куртку. Помощница протянула руки, и Зоя с блестящими от стыда глазами передала ей Сашу, а сама ушла на кухню и убрала приборы в шкаф.
Не успели гости расставить свои ботинки в прихожей, как она уже достала бутылку, пять стопок и тарелку с закусками, оставшуюся после обеда.
– Хозяюшка ты моя! – похвалил ее муж, и Зоя подставила губы для поцелуя. От Коли резко пахло выпивкой. – Налей нам по рюмашке, моя королева. – И она налила.
– Ваше величество, – сказал один из гостей. – Знаешь ли ты, что сегодня сделал твой король? – Второй коллега ухмыльнулся. – Заработал выговор!
