Вот бы в тот день на сопке Малыш прыгнул с обрыва! Оксана должна была сама бросить ему палку. В августе, в первые часы после похищения, когда ее допрашивали, в отделение пришла мать девочек, хотела поговорить с Оксаной. Только теперь, через несколько месяцев после того разговора, ей стало ясно зачем. Горько осознавать, что из-за твоей глупости случилась беда: ты не закрыла дверь, ты недоглядела за детьми, а когда вернулась – все! То, что ты любила больше всего на свете, пропало. Нет, если и разрушать, то только осознанно. Нужно быть свидетелем. Смотреть, как разваливается на части твоя собственная жизнь.
Лес восстанавливается после пожара за семьдесят лет. Марина смотрела в окно машины на черные полосы холмов, что уводили ее все дальше от дома. Из обугленной земли торчат голые стволы без веток. На передних сиденьях Петя с Евой спорят о том, чем закончился австралийский фильм ужасов. Девушка говорит более убедительно и одерживает верх, а парень то и дело умолкает, стараясь объезжать ямы на дороге. Когда он в очередной раз переключил передачу, Ева повернулась к Марине и сказала в свою защиту:
– Там в конце фантазия, как продолжение сна. Ты не согласна?
– Я не видела фильм, – ответила Марина.
Ева поджала губы.
– Ты же слышала наши описания! Разве не логично, чтобы концовка была сном?
Марина покачала головой:
– Не знаю.
Знакомая тяжесть опять осела в груди.
Петя снова набрал скорость и посмотрел на жену:
– Марина не смотрела фильм, оставь ее в покое. – Ева вздохнула и что-то буркнула. – С ней все хорошо, – ответил Петя. Он взглянул в зеркало заднего вида. Марина опять смотрела в окно. Бескрайнее небо над ними заволокли тучи. На километры вокруг простирается мертвый лес; деревья похожи на кости мертвецов, поднятых из могил.
В груди тяжело. Марине трудно дышать. Она откинула голову назад, сложила руки на коленях и старалась не поддаться панике. Ассоциативный ряд простой: фильм ужасов, сгоревший окаменелый лес, кости. Могилы. Убийства.
Прижала руку к грудине. Сердце болит. Если бы она могла, вырвала бы левую грудь, раздвинула ребра и сжала сердце в ладони, чтобы унять боль. Приступы начались в августе, после исчезновения дочерей. Врач прописал ей таблетки, снижающие тревожность. Не помогло. Никакой врачебный рецепт не вернет ее детей.
Марина тонула, сидя на заднем сиденье машины. Вдыхая воздух носом, она пыталась переключиться на более приятные мысли. Через семьдесят лет на этом месте вырастет новый лес. Откуда она это знает? Наверняка дедушка рассказывал в детстве. Когда она была маленькой, они всей семьей проводили выходные на даче у деда с бабушкой. Дед показывал ей, чем обыкновенный можжевельник отличается от казакского, как белить садовые деревья и когда лучше собирать березовый сок.
Легкие отпустило, получилось вдохнуть. Машина подпрыгивала на кочках, а Марина перебирала в уме факты. Что еще она знает о деревьях? Как формируются холмы? Да, сейчас она работает на партию, но по образованию она журналист, голова у нее заточена на хранение информации. Они проехали б
Дорога на север шла вдоль лесов, некоторые из них сгорели давным-давно, должно быть, еще при ее бабушке с дедушкой. Вот другой факт. Деревья напоминают ей о смерти.
– Ты там себя хорошо чувствуешь? – спросила Ева. – Есть хочешь? Тебе не скучно?
Марина наклонилась было вперед, но ремень безопасности не пустил ее, впился в ребра.
– Все хорошо.
– Мне нужно выйти, – бросила Ева в сторону, видимо, не Марине. Петя посмотрел на часы, съехал на обочину, и его жена сошла на усыпанную гравием землю, хлопнув дверью. Ее хвостик покачивался; она расстегнула брюки и села на корточки. Марина смотрела в противоположное окно. На другой стороне росли толстые деревья с густой кроной, они казались влажными. Старые деревья.
