Проехали приземистое здание библиотеки, церковь с золотым куполом, краевую больницу. У памятника с танком на углу Ленинградской и Пограничной замедлились. Дуло пушки глядело в вечернее небо. В полумраке обшарпанных автобусных остановок Оксана искала тело Малыша. Кто-то приклеил скотчем к стене остановки плакаты с изображением пропавших летом сестер, их размыло дождями и снегопадами. Теперь Оксана поняла, что, должно быть, чувствовала мать Голосовских. Малыша на остановках не было. Его не было нигде.
Хозяйка звала собаку из открытого окна машины. Время от времени ей отвечали подростки из какой-нибудь компании. Машина ехала на юг, мимо одиноко стоящих гаражей и мигающих огней грузового терминала. Город имеет форму полумесяца. На дорогу из одного конца в другой ушел час. Катя с Максом о чем-то шептались впереди. Доехав до Завойко, где холмы Петропавловска превращались в скалы, глядящие на черный океан, подруга развернула машину.
Оксана представляла себе тело Малыша где-нибудь в грязи. Ничего с собой поделать не могла. На бамперах встречных машин пыталась разглядеть белую шерсть. Когда дорога опустела, девушка прикинула, где может оказаться бездыханный питомец.
Ей всегда казалось, что она в безопасности. Не выдает своих мыслей, скрывает истинные чувства, чтобы никто – ни следователь, ни мать, ни друзья – не смогли пробить ее броню. Получила научную степень и хорошую должность. Держит сбережения в иностранной валюте и вовремя оплачивает счета. Когда ее спрашивают о личной жизни, ничего не говорит. Работает на совесть. Ходит в спортзал. Подбирает красивую одежду. Ни к кому не привязывается, держит всех на расстоянии, чтобы знали: с ней нужно быть осторожными. Думала, что теперь-то уж точно под защитой, а оказалось, окружающие все еще представляют угрозу.
Даже муж. В июне прошлого года они с Антоном поехали за город, оставили машину у небольшой сопки и забрались на полянку. Оксана села перевести дух, Антон стал бросать Малышу палку. От азарта у пса изо рта потекли слюни. Услышав шутливый тон мужа, Оксана подняла голову и увидела, как палка летит вниз с обрыва, а Малыш несется за ней. Перед глазами пронеслись события следующих секунд: совершенное тело собаки летит по дуге вслед за палкой, исчезает из вида, она не может это остановить, ей остается только смотреть, как любимец летит вниз. Она услышала собственный крик. Оксана уже приготовилась к самому страшному и не могла поверить в то, что Малыш передумал прыгать и вернулся к Антону. Опершись руками о землю, она зарыдала.
Малыш, полный жизни, глядел на мужа и ждал, когда тот бросит следующую палку. Оксана обхватила шею собаки руками. Вдохнула запах бега, улицы и преданности.
– Совсем рехнулся? – закричала она на Антона.
– Не глупи, – ответил муж. – Малыш бы не прыгнул.
Перед глазами до сих пор стояла картина, как ее пес летит за палкой.
– Он тебе доверяет!
– Собаки произошли от волков, ты это понимаешь? Его предки выжили в тундре. У него инстинкты в тысячу раз сильнее твоих или моих. – Она зарылась лицом в собачью шерсть. – Сан, да я просто прикалывался.
– Не смешно! – прикрикнула она.
В машину они возвращались, как часто бывало, порознь: Оксана метров на десять впереди, Антон сзади, а Малыш бегал от нее к нему и обратно. Когда он в сотый раз вернулся к ней, хозяйка взяла его за загривок и велела идти рядом. Они ушли от Антона достаточно далеко, его шагов не было слышно. Тело Малыша дрожало под рукой. Пес на миг прижался к ее ноге, а потом ринулся назад, нашел Антона и вернулся вместе с ним.
У Оксаны в жизни и прежде бывали тяжелые времена. Например, как-то раз на перемене в школе она укусила мальчишку. За это одноклассники не разговаривали с ней три месяца. Каждый праздник мать доставала старые фотоальбомы и заставляла Оксану смотреть армейские снимки отца из Афганистана. На третьем курсе института девушка лишилась стипендии. Когда мать переехала на материк, она несколько дней не могла встать с постели. Потом перестала принимать противозачаточные, но так и не забеременела. Или вот еще: в телефоне у Антона нашла переписку с другой. Да, ей и прежде приходилось непросто, но тот день на сопке был худшим в жизни: боль в ее наивысшей концентрации – миг, когда палка летит с обрыва, а твоя собака срывается за ней.
Катя завернула за угол. В окнах машины мелькали улицы. Обочины, припаркованные автомобили, пустые перекрестки. Покосившиеся частные дома, стоявшие вплотную одна к другой панельки. Подростки расходятся по домам, их место занимают старые пьяницы. Гаснут огни на холмах.
