Марина вспомнила, как однажды пошла с детьми в поход. Лес был более молодой, в южной части Петропавловска, день – более теплый. Соня тогда была совсем крохой, и Марине пришлось почти всю дорогу нести ее в рюкзаке. Приятная тяжесть на спине. Соня теребила мамины голые руки, Алена срывала листья с кустов, мимо которых они проходили. Старшей исполнилось пять, она обожала морковь, только ее и ела, поэтому Марина заранее намыла морковок, нарезала их и сложила в пакет, чтобы дочка могла перекусить. Они втроем шли вверх по берегу ручья, солнце пробивалось сквозь листву полосами и пятнами. Алена хрустит морковкой, плещется вода, Соня ровно дышит у Марины за ухом.
Женщина прижала ладонь к груди. Трудно вдохнуть, дыхание сбилось. Петя очень воспитанный, он делает вид, что не замечает.
Открылась дверь со стороны пассажирского сиденья; машина пикнула, приветствуя Еву.
– Спасибо, радость моя! – сказала она мужу, открыла бардачок, достала антибактериальные салфетки и поцеловала его в щеку. По салону распространился запах спирта.
Еще через пятнадцать километров пути пошел дождь: сначала падали редкие капли, потом начался ливень. Ева опять заговорила про ту женщину в лагере, с которой хочет познакомить Марину. Марина посмотрела на экран телефона. Сети нет. У следователей есть телефон ее родителей; если будут какие-то новости, они позвонят ее родственникам, но… Марина терпеть не могла находиться вне зоны доступа. Сеть скачет часто: в океане, на даче, на участке дороги из города в аэропорт. В первые месяцы после исчезновения дочерей Марина не выезжала из города: боялась остаться без связи. Она ездила из дома на работу и обратно, не выпуская телефон из рук.
Когда она позвонила генерал-майору и предупредила, что хочет уехать за город на выходные, он тоже подбодрил ее и сказал:
– Поезжайте, отдохните.
– Это по работе.
– Не торопитесь возвращаться. – Его голос упал. – Марина Александровна, дело закрыли.
Марина откатилась на стуле от стола и пригнулась к коленям.
– Понимаю. Но что, если…
– Если мы что-то узнаем, сразу свяжемся с вами. Конечно, мы все еще надеемся на зацепку. – Тогда Марина тоже не могла дышать. – А вы поезжайте. Жизнь не заканчивается. Нужно двигаться дальше.
На зацепку он надеется! Да как у него совести хватает? Месяцы напролет Марина читала все новостные заголовки, звонила в разбросанные по полуострову сельские отделения полиции и расспрашивала про нераскрытые дела о похищениях, изучала архивные документы насильников, осужденных за надругательства над несовершеннолетними, умоляла знакомых чиновников и членов «Единой России» о поддержке, просила рассказать о ее беде коллегам в Москве. Слова генерал-майора заставляли ее усомниться в том, что полиция вообще искала ее детей. Пока он там всем заправляет, девочек не найдут. От этих мыслей Марине хотелось удавиться.
– Вот бы распогодилось, – сказала Ева, наклонясь к ветровому стеклу. – Не хочется все время просидеть в палатке.
– Дождь скоро кончится, – ответил Петя. Марина убрала телефон в сумку. Капли барабанили по стеклу. Она думала о поверхностном натяжении, химическом составе, школьных научных экспериментах. Больше ни о чем. Никаких свежих воспоминаний.
Когда они подъехали к забору, окружавшему лагерь, дождь перестал. Вдоль полоски мокрой травы – пустые палатки. Над сценой посреди поляны плакат: «Добро пожаловать на национальный праздник Нургэнэк[11]! С Новым годом!»
– «С Новым годом!» – прочитала Марина. Странные слова в июне.
– Праздник начнется только завтра, – ответила Ева. Петя хлопнул дверью и обошел машину, чтобы достать их вещи из багажника.
С вещами они пересекли поляну по тропинке и вошли в лес. Послышались голоса, запахло жареным мясом. Перед ними прямо на дорожке стоял квадроцикл. Протиснувшись мимо него, они увидели группу примерно из тридцати человек, ужинавших под открытым небом.
– Вон она, – шепотом сказала Ева Марине и сделала шаг вперед. – Алла Иннокентьевна! – Седовласая женщина в середине группы подняла голову. – Как я рада снова вас видеть!
Женщина отложила вилку и кивнула Еве. Девушка подошла ближе, и Алла Иннокентьевна поджала губы.
– Что-то вы припозднились!
– Да, обычно мы раньше приезжаем. В этом году вот взяли с собой подругу. – Ева оглянулась в поисках Марины. – Она журналист. Вчера ей пришлось поработать, поэтому выехали сегодня утром.
Марина кивнула людям за столом. Алла Иннокентьевна улыбнулась:
– Журналист! В городе работаете? В какой газете?
– При «Единой России», – ответила Марина.
– Мы отправили вам пресс-релиз.
– Я знаю.
В разговор встряла Ева:
– Мы с Мариной обсуждали праздник, и она сказала, что хочет увидеть все своими глазами. Она несколько лет не была на севере. До работы на партию писала на самые разные темы. В две тысячи третьем получила региональную премию за свой репортаж.
Петя посмотрел на Марину.
– В две тысячи втором, – беззвучно поправила она. Петя подмигнул.
– Вы ужинали? – спросила Алла Иннокентьевна. – Нет? Устраивайтесь возле юрты. – Она махнула рукой в сторону деревьев. – А потом возвращайтесь, тарелок на всех хватит.
