Когда мне впервые кто-то показал ее в Коннектикутском университете, мой друг Роджер прошептал:
– Арчер, будь осторожен. Эта крошка с порчей. Красивая, волосы, как пожарная машина, но она здорово сдвинута по фазе.
Синтия Бидж сидела внизу, во втором ряду лекционного зала, делая заметки о литературе по холокосту, а мы с Роджером забрались на самый верх, поближе к двери, чтобы можно было поскорее улизнуть, когда профессор перестанет нудеть.
– Что значит – сдвинута по фазе? – спросил я.
– Ну помнишь ту давнишнюю историю про эту девушку? Вся ее семья вдруг исчезла, и никто их больше никогда не видел.
– Нет. – В тот период своей жизни я не читал газеты и не смотрел новости. Как и большинство подростков, больше занимался самим собой – собирался стать писателем, как Филип Рот, Робертсон Дэвис или Джон Ирвинг. Я как раз определялся в выборе, поэтому не замечал текущих событий, за исключением случаев, когда более радикальные организации в студенческом городке начинали против чего-то там протестовать. Я тоже пытался внести свою лепту, поскольку это было прекрасным поводом познакомиться с девушками.
– Ладно, значит, ее родители, сестра или, возможно, брат, точно не помню, взяли и исчезли.
Я наклонился поближе и спросил шепотом:
– И что? Их убили?
Роджер пожал плечами:
– Кто, блин, знает? Поэтому еще интереснее. – Он кивнул в сторону Синтии. – Может, она и знает. Сама их всех прикончила. Тебе лично никогда не хотелось прикончить всю свою семейку?
Я пожал плечами. Наверное, такое на каком-то этапе приходит в голову каждому.
– По-моему, она просто не такая, как все, – сказал Роджер. – Не станет зря с тобой болтаться. Держится обособленно. Постоянно сидит в библиотеке, занимается, что-то пишет. Ни с кем не встречается, никуда не ходит. Но хороша.
Очаровательна.
Это был наш единственный совместный курс. Я учился в педагогической школе, собирался стать учителем на тот случай, если вся эта затея с писательством и бестселлерами случится не сразу. Мои родители-пенсионеры живут в Бока-Ратоне, Флорида. Они были учителями, и им это очень нравилось. По крайней мере не надо бояться экономического спада. Я поспрашивал ребят, узнал, что Синтия занимается в школе по курсу семьи и живет в студенческом городке Сторрз. Ее занятия включают курс генетики, вопросы брака, заботу о престарелых, домашнее хозяйство и прочее дерьмо.
Я сидел перед университетским книжным магазином в рубашке с эмблемой Коннектикутского университета и просматривал запись лекций, когда почувствовал, что передо мной кто-то стоит.
– Почему ты всех обо мне расспрашиваешь? – спросила Синтия.
Я в первый раз слышал ее голос. Мягкий, но уверенный.
– А? – удивился я.
– Кто-то сказал, что ты обо мне расспрашиваешь, – повторила она. – Ты ведь Терренс Арчер, верно?
Я кивнул:
– Терри.
– Ладно, так все же почему ты обо мне расспрашиваешь?
Я пожал плечами:
– Не знаю.
– Ты в самом деле хочешь что-то узнать? Если так, то подойди и спроси меня, потому что я не люблю, когда люди говорят обо мне за моей спиной. Я всегда чувствую, когда это происходит.
– Послушай, ты извини, я только…
– Думаешь, я не знаю, что люди говорят обо мне?
– Слушай, у тебя что, паранойя? Я не говорил о тебе. Мне просто было интересно…
– Тебе было интересно, тали я самая. Чья семья исчезла. Так вот, я та самая. А теперь перестань совать свой долбаный нос в чужие дела.
