Я постоял еще немного, наблюдая, как Грейс исчезла в толпе торопящихся учеников, и почувствовал, что меня охватывает печаль. В мире Синтии все сговаривались лишить тебя твоих любимых.
Возможно, если бы меня не терзали такие мысли, я бы возвращался домой более упругой походкой. Но на подступах к дому постарался сбросить с себя мрачность и думать только о приятном. Ведь моя жена ждала меня, причем скорее всего уже в постели.
Поэтому остаток пути я пробежал, быстро прошел по дорожке, вошел через переднюю дверь и крикнул:
– Я до-о-о-о-ма!
Никакого ответа. Синтия уже в постели, ждет меня наверху. Но, рванув по лестнице, я услышал голос из кухни:
– Я здесь, – сказала Синтия. Голос был подавленный.
Я остановился в дверях. Она сидела за кухонным столом перед телефоном. Очень бледная.
– Что случилось? – спросил я.
– Нам позвонили, – тихо ответила Синтия.
– Кто?
– Он не назвался.
– Ну и что он хотел?
– Сказал, что должен мне кое-что передать.
– Что передать?
– Сказал, они меня простили.
– Что?
– Моя семья. Он сказал, что они протают меня зато, что я сделала.
Я сел за кухонный стол рядом с Синтией, обнял ее и почувствовал, как она дрожит.
– Ладно, – произнес я. – А теперь вспомни, что он сказал, слово в слово.
– Я уже говорила! – огрызнулась она и закусила верхнюю губу. – Он сказал… Хорошо, подожди немного. – Она взяла себя в руки. – Зазвонил телефон, я ответила: «Слушаю». «Это Синтия Бидж?» То, что он назвал меня этим именем, сразу сбило меня с толку, но я подтвердила: «Да». И он… Поверить невозможно, но он сказал: «Твоя семья прощает тебя. – Она помолчала. – За то, что ты сделала». Я не знала, как реагировать. Думаю, только спросила, кто говорит и что он имеет в виду.
– И что?
– Он больше ничего не сказал. Повесил трубку. – Она посмотрела мне в глаза, и одинокая слезинка пробежала по ее лицу. – Почему он так говорил? Что значит – они меня прощают?
– Не знаю, – ответил я. – Наверное, это какой-нибудь псих, который видел шоу.
– Но зачем звонить и говорить такое? Какой смысл?
Я подвинул к себе телефон. Этот единственный аппарат в нашем доме имел небольшой экран с определителем номера.
– Зачем ему говорить, что моя семья меня прощает? Что, по мнению моей семьи, я сделала? Я не понимаю. И если они считают, будто я что-то натворила, то как вообще могут сказать, что прощают меня? Тут ничего не сходится, Терри.
– Знаю. Это безумие. – Я не сводил глаз с телефона. – Ты видела, откуда поступил звонок?
– Я смотрела, но там ничего не появилось, а когда он повесил трубку, попыталась проверить номер.
Я нажал на кнопку, вызывающую на экран номера телефонов, с которых поступили звонки. В последние несколько минут никто не звонил.
– Ничего нет.
Синтия шмыгнула носом, вытерла слезу со щеки и наклонилась над телефоном.
– Скорее всего я… что я делала? Когда стала искать номер входящего звонка, нажала на кнопку, чтобы сохранить его.
– Таким способом ты его уничтожила.
– Что?
– Ты выкинула последний звонок из списка, – пояснил я.
– О черт! – расстроилась Синтия. – Я так перепугалась, плохо соображала, что делаю.
– Конечно, – согласился я. – Какой голос был у этого мужчины?
Синтия не слушала, о чем я спрашиваю. Смотрела куда-то вдаль.
– Не могу поверить, что я это сделала. Уничтожила номер. Но на экране все равно ничего не высветилось. Знаешь, когда номер не определяется.
– Хорошо, давай не будем нервничать. Но этот человек, какой у него голос?
Синтия приподняла руки, демонстрируя беспомощность.
– Просто мужской голос. Довольно низкий, вроде он старался его изменить. Но ничего особенного. – Она помолчала. – Наверное, нам следует позвонить в телефонную компанию. У них может быть запись этого звонка, по крайней мере номер?
– Они не записывают все телефонные звонки подряд, – сказал я. – Что бы многие люди ни думали. Да и что мы им скажем? Это был всего лишь случайный звонок от психа, который, вероятно, видел шоу. Он же не угрожал тебе, даже не употреблял неприличные слова.
Я снова обнял Синтию за плечи.
– Ты… не волнуйся, и все. Слишком многим людям известно о нашем несчастье. Это может сделать тебя мишенью. Знаешь, что нам следует предпринять?
– Что?
– Поставить себе неразглашаемый номер, тогда никакие психи не будут нам звонить.
Синтия отрицательно покачала головой:
– Нет, мы этого делать не станем.
– Не думаю, что такой номер стоит намного дороже и, кроме того…
– Нет, мы этого делать не станем.
– Почему?
Она сглотнула.
– Потому что когда они решат позвонить, когда моя семья наконец захочет связаться со мной, у них должна быть возможность до меня дозвониться.
У меня был свободный урок до ленча, поэтому я улизнул из школы, доехал через весь город до магазина Памелы и вошел туда с четырьмя стаканчиками кофе, которые купил по дороге.
Это не был модный бутик, и Памела Форстер, подружка Синтии еще со средней школы, не пыталась заигрывать с молодой, модной клиентурой. Она продавала довольно консервативную одежду. Как я любил шутить с Синтией, такую предпочитают женщины, носящие туфли на низком каблуке.
