– На шляпе? – удивился я. – Но ты и так знаешь, что это шляпа твоего отца. Даже если они найдут его отпечатки, что тогда?
– Нет, не на шляпе, на ручке двери. – Она показала на входную дверь. – Или на столе. Где-нибудь. Если они найдут здесь отпечатки, это будет значить, что он жив.
Я не был в этом уверен, но согласился, что позвонить в полицию стоит. Кто-то, пусть не Клейтон Бидж, побывал в нашем доме в наше отсутствие. Это проникновение со взломом, даже если ничего не сломано? Но проникновение – точно.
Я набрал 911.
– Кто-то проник в наш дом, – сказал я диспетчеру. – Мы с женой очень расстроены, у нас маленькая дочь, мы очень волнуемся.
Минут через десять к дому подъехала машина. Двое полицейских в форме – мужчина и женщина. Они проверили окна и двери, но не нашли следов взлома. Разумеется, во время всей этой суеты проснулась Грейс и отказалась возвращаться в постель. Даже отправив ее наверх и велев ложиться спать, мы заметили ее на верхней ступеньке лестницы, где она подсматривала через решетку, словно малолетний заключенный.
– Что-нибудь украдено? – спросила женщина-полицейский. Ее напарник стоял рядом, сдвинув шляпу на затылок и почесывая голову.
– Да нет, пока мы ничего не заметили, – признался я. – Я внимательно не смотрел, но непохоже.
– Что-нибудь сломано? Испорчено?
– Нет, ничего такого.
– Вы должны снять отпечатки, – сказала Синтия.
– Мэм? – удивился мужчина-полицейский.
– Отпечатки пальцев. Разве вы не должны это делать, если кто-то проник в дом?
– Мэм, боюсь, нет никаких следов этого проникновения. Вроде бы все в порядке.
– Но эту шляпу здесь оставили. Значит, кто-то входил в дом. Мы все заперли, прежде чем уехать.
– Следовательно, вы утверждаете, что кто-то проник в ваш дом, ничего не взял, ничего не сломал, и сделал это только для того, чтобы оставить на вашем кухонном столе шляпу?
Синтия кивнула. Могу себе представить, как все это выглядело в глазах полицейских.
– Полагаю, нам вряд ли удастся прислать кого-то, чтобы снять отпечатки, – заметила женщина. – Ведь нет никаких признаков совершенного преступления.
– Это вполне могло быть шуткой, – поддержал ее напарник. – Вдруг кто-то из ваших знакомых решил над вами подшутить?
«Ничего себе шутка, – подумал я. – Только взгляните на нас – животы от хохота надорвешь».
– На замке нет никаких признаков взлома, – продолжал полицейский. – Может, вы кому-то давали ключ, вот он и вошел, оставил шляпу, решил, что она ваша. Проще простого.
Мои глаза упали на маленький пустой крючок, где мы обычно держали запасной ключ. Тот самый, который пропал накануне.
– Не могли бы вы оставить полицейского? – спросила Синтия. – Чтобы он следил за домом? На случай, если кто-нибудь попытается залезть снова? Чтобы остановить и узнать, кто это, не навредить. Я не хочу, чтобы вы вредили этому человеку, кто бы он ни был.
– Син, – одернул я ее.
– Мэм, боюсь, для этого нет оснований. И у нас не имеется свободных полицейских, чтобы держать их у вашего дома без всякого на то повода, – сказала женщина. – Но если у вас возникнут проблемы, не стесняйтесь, звоните нам.
С этими словами они извинились и ушли. И скорее всего в машине от души над нами посмеялись. Я уже видел их отчет в журнале: «Выезжали на вызов по поводу странной шляпы». Все в участке поржут.
После их ухода мы сели за кухонный стол вокруг шляпы и долго молчали.
Грейс вошла на кухню, бесшумно спустившись с лестницы, показала на шляпу, ухмыльнулась и спросила:
– Можно мне ее поносить?
– Нет, – отрезала Синтия, хватая шляпу.
– Иди спать, мышка, – сказал я, и Грейс пошлепала наверх. Синтия не выпускала шляпу из рук, пока мы не улеглись в кровать.
В ту ночь, снова пялясь в потолок, я вспоминал, как Синтия забыла коробку в самый последний момент перед нашим отъездом на телевидение для этой отвратительной встречи с ясновидящей. Как ей пришлось на минуту вернуться в дом, а нам с Грейс ждать в машине.
Как она опередила меня, хотя я предложил сходить сам.
Она пробыла в доме слишком долго для того, чтобы просто схватить коробку. Выпила таблетку, сказала она, вернувшись в машину.
«Не может быть», – подумал я, взглянув на спящую рядом Синтию.
Разумеется, не может быть.
У меня был пустой урок, поэтому я заглянул в кабинет Ролли Кэрратерза.
– У меня пробел. Есть минута?
Ролли взглянул на стопки бумаг на своем столе. Отчеты членов правления, аттестации учителей, бюджетные расчеты. Он был по уши в бумажной работе.
– Если только минута, я вынужден буду отказать. Но коли потребуется как минимум час, я, вероятно, смогу тебе помочь.
– Час подходит.
– Ты обедал?
– Нет.
– Тогда поехали в «Стоунбридж». Машину поведешь ты. Я могу разбить. – Он надел спортивную куртку, сообщил секретарше, что на некоторое время уйдет из школы, но если случится пожар, она может позвонить ему на мобильный. – Чтобы я знал, что не стоить возвращаться, – добавил он.
