– Есть еще одно, что не следует забывать, – сказал Ролли. – Ведь если она не оставляла ту шляпу на столе, значит, к тебе в дом кто-то действительно залез. И не обязательно папаша Синтии.
– Да, – согласился я, – я уже решил везде поставить задвижки. – И, представив себе, как по моему дому бродит чужой человек, рассматривает наши вещи, трогает, узнает, кто мы такие, содрогнулся.
– Мы не забываем закрывать дом каждый раз, когда уходим. У нас такое правило, но в тот раз скорее всего все же не закрыли заднюю дверь. Возможно, это не впервые, особенно если Грейс бегала туда-сюда, а мы это не учитывали. – Я вспомнил пропавший ключ, прикинул, когда в первый раз заметил, что его нет на крючке. – Но я знаю точно – в ту ночь, поехав на встречу с этой придурочной ясновидящей, мы все заперли.
– Ясновидящей? – переспросил Ролли.
Я ввел его в курс дела.
– Когда ты поставишь щеколды, – сказал Ролли, – позаботься о решетках на окнах в подвале. Детки всегда именно через них и залезают.
Следующие несколько минут я сидел молча, так и не добравшись до главного, что хотел с ним обсудить.
– Дело в том, – начал я, – что это еще не все.
– Что же еще?
– Синтия сейчас очень нервничает, поэтому мне приходится кое-что от нее скрывать. – Ролли поднял брови. – О Тесс, – добавил я.
Ролли отпил еще глоток пива.
– А что с Тесс?
– Первое, она больна. Сказала мне, что умирает.
– Черт! – выругался Ролли. – Что с ней?
– Она не вдавалась в подробности, но можно догадываться, что рак или нечто в этом роде. Выглядит она, кстати, совсем неплохо, разве что немного усталой. Но лучше ей не будет. Во всяком случае, таков прогноз на сегодняшний день.
– Синтия пойдет вразнос. Они ведь очень близки.
– В том-то и дело. Поэтому считаю, что Тесс сама должна ей сообщить. Я не могу. И не хочу. Да и скоро обнаружится, что с ней не все в порядке.
– Что еще?
– А?
– Секунду назад ты сказал «первое». А что второе?
Я поколебался. Мне почему-то казалось неправильным рассказывать Ролли о тайных денежных передачах, прежде чем узнает Синтия. Но я и пришел к нему посоветоваться, как сообщить об этом своей жене.
– Тесс в течение нескольких лет получала деньги.
Ролли поставил свое пиво, убрал руку.
– Что ты имеешь в виду?
– Кто-то оставлял ей деньги. Наличные, в конверте. Несколько раз, и с запиской, что Они должны пойти на оплату образования Синтии. Суммы были разные, но в целом она получила больше сорока тысяч долларов.
– Мать твою за ногу, – изумился Ролли. – И Тесс ничего не говорила тебе раньше?
– Нет.
– Она знает, кто их посылал?
Я пожал плечами.
– В том-то и дело. Тесс понятия не имеет об этом, хотя сейчас задумалась, не остались ли на конвертах и записке после всех этих лет отпечатки пальцев или ДНК, черт, я в этом ничего не понимаю. Но она предполагает, что это как-то связано с исчезновением семьи Синтии. В смысле, кто станет давать деньги, если не член ее семьи или человек, чувствующий ответственность за то, что случилось с ее семьей?
– Милостивый Боже, – сказал Ролли. – Вот это номер. И Синтия ничего не знает?
– Нет, но имеет право знать.
– Разумеется, конечно. – Он снова обхватил стакан пальцами, допил пиво и подал знак официантке, чтобы принесла еще. – Но меня беспокоит то же, что и тебя. Допустим, ты ей скажешь. Что дальше?
Я повозил ложкой в миске с супом. Есть совсем не хотелось.
– В том-то и загвоздка. Возникает куда больше вопросов, чем ответов.
– Если это и означает, что, возможно, кто-то из семьи Синтии остался жив, то не подразумевает, будто они живы до сих пор. Когда деньги перестали поступать?
– Примерно, когда она закончила университет.
– Это что же получается, двадцать лет назад?
– Не совсем. Но все равно давно.
Ролли недоуменно покачал головой.
– Слушай, не представляю, что тебе посоветовать. В смысле, я знаю, что бы сделал на твоем месте, но ты должен сам решать, как поступить.
– Говори, – попросил я. – Как бы ты поступил?
Он сжал губы и наклонился через стол ко мне.
– Я бы держал язык за зубами.
Наверное, я удивился:
– В самом деле?
– По крайней мере на данный момент. Потому что это только измучает Синтию. Она же будет думать, что по крайней мере в годы студенчества, знай она об этом, могла бы что-то сделать, найти их, задавала бы правильные вопросы и, возможно, установила, что случилось. Но кто знает, реально ли такое сейчас.
Я об этом думал. И считал, что он прав.
– И не только в этом дело, – продолжил Ролли. – Теперь, когда Тесс заболела и нуждается в поддержке и любви, которую ей может дать Синтия, она будет на нее злиться.
– Я этого не учел.
– Ей покажется, будто ее предали. Она сочтет, что тетя не имела права все эти годы скрывать от нее эту информацию. Она будет уверена, что имела полное право знать. Так оно и было. Да так оно, по сути, и есть. Но раз она ей тогда не сказала, что ж… с тех пор утекло много воды.
Я кивнул.
– Но я-то только что узнал. И если ничего ей не скажу, не сочтет ли она, что я предал ее, как когда-то Тесс?
Ролли посмотрел на меня и улыбнулся:
– Вот почему я и радуюсь, друг мой, что решать этот вопрос тебе, а не мне.
