Они задавали уйму вопросов. Когда она в последний раз видела своих родителей? Когда легла спать? С каким парнем встречалась в тот вечер? Синтия стараясь рассказать детективу все, даже призналась, что поругалась с родителями, хотя и не уточнила, насколько шумной была ссора, не сообщила, как она напилась и пожелала им сдохнуть.
Детектив казался довольно милым, но не задавал вопросов, волнующих Синтию. Почему ее мать, отец и брат вот так вдруг исчезли? Куда они подевались? Почему не взяли ее с собой?
Внезапно она в ярости заметалась по кухне. Поднимала и отшвыривала подставки под тарелки, двигала тостер, заглядывала под стулья, пыталась рассмотреть, нет ли чего в щели между плитой и стеной. По ее лицу ручьем текли слёзы.
– В чем дело, милая? – спросил детектив. – Что ты делаешь?
– Где записка? – спросила Синтия, умоляюще глядя на него. – Должна быть записка. Мама никогда не уезжала, не оставив записки.
Синтия стояла напротив двухэтажного дома на Хайкори-стрит. Это не означало, что она видела дом своего детства в первый раз за почти двадцать пять лет. Она все еще жила в Милфорде. Иногда проезжала мимо. И показала мне этот дом однажды, еще до того как мы поженились.
– Вот он, – сказала она, не притормаживая. Она редко здесь останавливалась. А если и останавливалась, то из машины не выходила. Никогда не стояла на дорожке и не смотрела на дом.
И безусловно, прошло очень много времени с той поры, как она в последний раз переступила его порог.
Казалось, она вросла в землю, явно не в состоянии сделать хоть один шаг к двери. Я хотел подойти к ней, подвести к порогу. Дорожка всего в тридцать футов, но она протянулась на четверть века в прошлое. Я догадывался, что для Синтии это равносильно перевернутому биноклю: когда смотришь в него не с той стороны. Можно идти целый день и так и не дойти.
Но я остался на месте, на другой стороне улицы, глядя ей в спину, на короткие рыжие волосы. У меня были свои указания.
Синтия застыла, как будто ждала разрешения приблизиться. И получила его.
– Ладно, миссис Арчер. Идите к дому. Не торопясь. Нерешительно, словно в первый раз собираетесь войти с той поры, как вам было четырнадцать.
Синтия взглянула через плечо на женщину в джинсах и кроссовках, волосы затянуты в хвост, хвост продет в отверстие бейсболки. Она была помощницей режиссера.
– Это и в самом деле первый раз.
– Да, да, но смотрите не на меня, – сказала девушка с хвостом, – а на дом и начинайте двигаться по дорожке, вспоминая тот день, двадцать пять лет назад, когда все это случилось. О'кей?
Синтия взглянула в мою сторону и поморщилась, а я слабо улыбнулся, будто мы с ней заговорщики.
И она двинулась по дорожке, очень медленно. Если бы не работала камера, она бы тоже так шла? Со смесью решительности и страха? Возможно. Однако сейчас это казалось фальшивым, вымученным.
Но когда Синтия поднялась по ступенькам к двери и протянула руку, я увидел, как она дрожит. Настоящая реакция, означающая, на мой взгляд, что камере ее не ухватить.
Она повернула ручку двери, собираясь ее толкнуть, но девушка с хвостом заорала:
– Годится! Здорово! Задержите руку на мгновение! – И повернулась к оператору: – Давай устраивайся внутри. Снимем, как она входит.
– Нет, вы, наверное, шутите, мать вашу, – сказал я достаточно громко, чтобы услышала вся команда – с полдюжины людей, занимавшихся съемкой и записью звука, плюс Паула Мэллой, со сверкающей улыбкой и костюмом от Донны Каран.
Ко мне подошла сама Паула.
– Мистер Арчер! – Она протянула руки, касаясь меня пониже плеч, эдакий типичный жест Мэллой, торговая марка. – Все в порядке?
– Как вы можете так с ней поступать? – возмутился я. – Моя жена входит туда впервые после того, как ее семья исчезла, а вы только и орете «снято!»?
– Терри! – Она придвинулась поближе. – Могу я называть вас Терри?
Я промолчал.
– Терри, мне очень жаль, но нам необходимо установить камеру, поскольку мы хотим снять лицо Синтии крупным планом, когда она войдет в дом после всех этих лет, и это должно быть по-настоящему. Честно. Думаю, вы оба хотите того же.
Нет, это же надо! Репортер с развлекательной телевизионной программы «Дедлайн», которая только и делает, что вспоминает невпопад нераскрытые преступления давних лет, гоняется за какой-нибудь знаменитостью, севшей поддатой за руль, или цепляется к поп-звезде, не успевшей пристегнуть своего малыша на сиденье, взялась за честную передачу!
– Конечно, – устало сказал я, думая о том, что заставило нас пойти на это: вдруг после долгих лет выступление по телевизору принесет Синтии хоть какие-то ответы? – Конечно, валяйте.
Паула продемонстрировала идеальные зубы и быстро зашагала назад через улицу, стуча высокими каблуками.
