– Я не могла понять, что происходит, – тихо сказала Синтия. – Решила, что все уехали рано. Отец отправился на работу, а мать повезла брата в школу. Думала, они на меня злятся за то, что я скверно вела себя накануне.
– Вы были трудным подростком? – спросила Паула.
– Позволяла себе… отдельные проступки. Я ушла в тот вечер с парнем, которого родители не одобряли. Что-то пила. Но я не была такой, как некоторые дети. Хочу сказать, что любила своих родителей, и думала… – тут ее голос дрогнул, – они любят меня.
– В полицейских отчетах того периода упоминается, что вы поссорились со своими родителями.
– Да, – кивнула Синтия. – Из-за того, что не пришла домой вовремя, как обещала, и соврала. Я сказала им ужасные вещи.
– Например?
– Ну… – Синтия поколебалась. – Вы же знаете, как это бывает. Дети говорят родителям такое, чего вовсе не имеют в виду.
– И как вы думаете, где они могут быть сейчас, двадцать пять лет спустя?
Синтия печально покачала головой:
– Я все время задаю себе этот вопрос. Дня не проходит…
– Если бы вы могли передать им что-нибудь сейчас, прямо с экрана, если они каким-то образом живы, что бы вы сказали?
Озадаченная Синтия беспомощно посмотрела в кухонное окно.
– Смотрите сюда, в камеру! – Паула Мэллой обняла Синтию за плечи. Я стоял в стороне и изо всех сил сдерживался, чтобы не войти в кадр и не сорвать с Паулы ее искусственную маску. – О чем вы хотели их спросить все эти годы?
Синтия блестящими от слез глазами послушно посмотрела в камеру и с трудом выговорила только одно слово:
– Почему?
Паула сделала драматическую паузу.
– Что почему?
– Почему, – повторила Синтия, стараясь собраться, – вы должны были меня оставить? Если вы можете, если живы, то почему не дадите о себе знать? Почему не оставили хотя бы коротенькую записку? Почему даже не попрощались?
Напряженность команды и продюсеров, казалось, можно почувствовать на ощупь. Все затаили дыхание. Я знал, о чем они думали. Этот их самый дорогой кадр блестяще пройдет на ТВ. Я ненавидел их за стремление поживиться на несчастье Синтии, за использование ее страданий в развлекательных целях. Но придержал язык, поскольку знал: Синтия скорее всего понимает это, видит, что она для них еще одна история, пригодная, чтобы заполнить очередные полчаса эфирного времени. Она согласилась на эту экзекуцию в надежде, что кто-то посмотрит передачу и даст ей ключ, способный отомкнуть дверь в прошлое.
По просьбе руководителей шоу Синтия принесла с собой две помятые коробки из-под обуви, куда были сложены памятные вещи. Вырезки из газет, выцветшие фотографии, табели – все те пустяки, которые ей удалось взять из дома, прежде чем переехать к тете, сестре матери, женщине по имени Тесс Берман.
Они заставили Синтию сесть за кухонный стол, открыть коробки и перебирать лежащие там предметы, выкладывая их на стол как пазлы, пытаясь сложить сначала края картинки и постепенно двигаться к середине.
Но предметы в коробках Синтии нельзя было положить по краю. И никаких шансов добраться до середины. Вместо тысячи кусочков одной картинки она имела по одному кусочку из тысячи разных.
– Это мы все, – показала она снимок. – Ездили с палаткой в Вермонт. – Камера продемонстрировала взъерошенного Тодда, Синтию рядом с матерью и палатку на заднем плане. Синтия выглядела лет на пять, ее брат на семь, мордашки перепачканы землей, мать стоит с гордой улыбкой, волосы ее завязаны красно-белой клетчатой косынкой.
– У меня нет ни одной фотографии отца, – печально сказала Синтия. – Он обычно снимал нас, так что теперь мне приходится вспоминать, как он выглядел. И я все еще вижу его: высокий, всегда в мягкой шляпе, легкий намек на усы. Красивый мужчина. Тодд на него похож.
Она взяла пожелтевшую газетную вырезку.
– Эту вырезку я нашла в столе отца, почти пустом. – Синтия осторожно расправила бумажку. – Камера опять приблизилась, показала газетный квадрат – потускневшую, зернистую фотографию школьной бейсбольной команды. Двенадцать мальчишек, некоторые улыбались, другие строили глупые рожи. – Наверное, папа сохранил ее, потому что на этой фотографии маленький Тодд, хотя в подписи его имени нет. Папа нами гордился. Он все время говорил нам об этом. Любил шутить, что мы самая лучшая семья, какая у него когда-либо была.
Они взяли интервью у моего директора, Ролли Кэрратерза.
– Настоящая загадка, – сказал тот. – Я знал Клейтона Биджа. Мы с ним пару раз ездили на рыбалку. Он был хорошим человеком. Представить не могу, что с ним случилось. Возможно, существует какой-то серийный убийца, который, знаете, ездит по стране, а семья Синтии оказалась в плохом месте в плохое время.
Они поговорили и с тетей Тесс.
– Я потеряла сестру, зятя и племянника, – сказала она. – Но Синтия лишилась гораздо большего. Тем не менее она справилась. Синтия была славным ребенком и выросла отличным человеком.
И хотя продюсеры сдержали слово и не дали в эфир высказывание нынешнего обитателя дома, они вставили в передачу нечто почти столь же зловещее.
