– Скоро приедет женщина, с которой мы познакомились на пирсе. Детектив Уидмор. Мы с ней об этом поговорим. Но есть одна вещь, о которой я хочу тебя спросить. О записке. О том, как она напечатана. Посмотри на нее. Посмотри на шрифт…
– Мы должны поехать туда немедленно, – повторила Синтия. Как будто надеялась, что те, кто на дне карьера, все еще живы, что у них еще остался воздух.
Я услышал, как перед домом остановилась машина, выглянул в окно и увидел идущую по дорожке Рону Уидмор. Я запаниковал.
– Ласточка, ты больше ничего не хочешь сказать мне про записку? До появления полиции? Ты должна быть честной со мной.
– Что ты несешь? – возмутилась она.
– Ты ничего не заметила? – спросил я и, держа перед ней листок, показал пальцем на одно слово в тексте. – Вот здесь, в начале, смотри на слово «тебе».
– И что?
– Горизонтальная черта в букве «е» почти стерлась, теперь она больше похожа на «с». Слово скорее напоминает «тебе».
– Не понимаю, о чем ты толкуешь. Что значит, быть честной с тобой? Разумеется, я честна.
Уидмор уже поднималась по ступенькам, сейчас постучит.
– Мне нужно на минутку подняться наверх, – торопливо произнес я. – Впусти ее, скажи, что я сейчас спущусь.
Прежде чем Синтия смогла возразить, я рванул по лестнице. Услышал за спиной, как постучала Уидмор, дважды, резко, затем Синтия открыла дверь, они обменялись приветствиями. К этому времени я уже оказался в маленькой комнате, где проверял сочинения и готовился к урокам.
Моя старая машинка «Роял» стояла на столе рядом с компьютером.
Мне требовалось решить, что с ней делать.
Я не сомневался, что записка, которую Синтия сейчас показывала Уидмор, напечатана на этой машинке. Искалеченную «е» не узнать было невозможно.
Я точно знал, что этого письма не печатал.
Я понимал, что Грейс не могла это сделать.
Оставались лишь два варианта. Незнакомец каким-то образом проник в наш дом и воспользовался машинкой, чтобы напечатать записку, или Синтия напечатала ее сама.
Однако мы же сменили замки. Я был практически уверен, что в последние несколько дней в доме не было незваных гостей.
Но вариант, что записку напечатала Синтия, тоже казался немыслимым. А если… если в результате стресса, который можно определить только как невообразимый, она ее написала, направив нас к отдаленному карьеру, где якобы можно узнать судьбу ее семьи?
Что если записку напечатала Синтия, и ее указания окажутся точными?
– Терри! – крикнула Синтия. – Детектив Уидмор пришла.
– Одну минутку, – отозвался я.
Что бы это могло означать? А если Синтия все эти годы прекрасно знала, где можно разыскать ее семью?
Я чувствовал, как покрываюсь потом.
«Может быть, – подумал я, – она глушила в себе эти воспоминания? Может, знала больше, чем отдавала себе отчет». Да, такое могло случиться. Она видела, что произошло, но забыла об этом. Разве мозг иногда не решает: эй, то, что ты видишь, слишком ужасно, не лучше ли тебе забыть об этом, иначе ты не сможешь жить дальше. Вроде ведь существует какой-то синдром, подходящий под все эти признаки?
Но вдруг эло вовсе не подавленная память? Вдруг она всегда знала…
Нет.
Нет, нужно искать совсем другое объяснение. Кто-то воспользовался нашей пишущей машинкой. Несколько дней назад. Планировал заранее. Тот незнакомец, который заходил в дом и оставил шляпу.
Если только это был незнакомец.
– Терри!
– Иду!
– Мистер Арчер, – позвала детектив Уидмор. – Спускайтесь вниз, пожалуйста.
Дальше я действовал импульсивно. Открыл стенной шкаф, схватил машинку – черт, до чего же тяжелые эти старые машинки – и поставил ее внутрь, завалив старыми штанами, в которых красили, газетами.
Спустившись вниз, я застал Уидмор с Синтией в гостиной. Письмо лежало на кофейном столике. Развернутое. Уидмор наклонилась над ним и читала.
– Вы его трогали, – укорила она меня.
– Да.
– Вы оба его трогали. Вашу жену я могу понять, она не знала, что это за письмо, когда брала его. А вы чем объясните свое поведение?
– Простите, – повинился я и провел ладонью по рту и подбородку, пытаясь вытереть пот, который, несомненно, покажет, как я нервничаю.
– Вы ведь можете вызвать водолазов, верно? – спросила Синтия. – Послать водолазов в карьер, чтобы они осмотрели дно.
– Это вполне может оказаться глупой шуткой, – сказала Уидмор, заправляя за ухо упавшую на глаза прядь. – Пустяком.
– Верно, – поддержал ее я.
– И все-таки, – продолжила детектив, – наверняка мы не знаем.
– Если вы не пошлете водолазов, я нырну туда сама, – заявила Синтия.
– Син, – вмешайся я, – это смешно. Ты ведь даже плавать не умеешь.
– Плевать.
– Миссис Арчер, – сказала Уидмор, – успокойтесь. – Это был приказ. Она напомнила мне футбольного тренера в действии.
– Успокоиться? – Синтия ничуть не испугалась. – Вы ведь знаете, человек, написавший письмо, утверждает, что они там, внизу. Их тела на дне.
– Боюсь, – заметила Уидмор, скептически качая головой, – там внизу после всех этих лет могло скопиться много всякой всячины.
– А если они в машине? – предположила Синтия. – В машине моей матери или моего отца. Их ведь так и не нашли.
