Исчезнуть не простившись полностью

– Будут еще проводиться анализы, чтобы установить, связаны ли эти останки генетически с Синтией Арчер. Однако полиция практически уверена, что останки принадлежат Патриции Бидж и Тодду Бидж, исчезнувшим двадцать пять лет назад.

– Значит, в статье прямо не сказано, кого нашли в машине? – спросила она.

– Не совсем.

– Ты же знаешь, что они подразумевают под «практически уверена». Они делают из тебя дурака…

– Я знаю, но…

– И все же удивительно, что сегодня можно сделать, верно? – Казалось, она радуется.

– Ага.

– Я хочу сказать, что в те давние времена, когда мы с твоим отцом избавились от этой машины, кто вообще слышал об анализах на ДНК? Прямо голова кругом идет. Ты все еще нервничаешь?

– Пожалуй, слегка.

Ей показалось, что он немного подавлен.

– Знаешь, ты даже мальчишкой постоянно нервничал. Что касается меня, то я оцениваю ситуацию и разбираюсь с ней.

– Ну наверное, ты сильнее.

– Я считаю, что ты прекрасно потрудился, можешь собой гордиться. Вскоре ты вернешься домой и заберешь меня. Я ни за что не хочу пропустить это. Когда настанет момент, я должна увидеть выражение ее лица.

– И как вам удается справиться с этим? – спросила доктор Кинзлер Синтию. – С тем, что, судя по всему, нашли ваших мать и брата?

– Я не уверена, – призналась Синтия. – Но облегчения не почувствовала.

– Конечно, я понимаю, так получилось.

– И отца там не оказалось. Эта Уидмор, детектив, думает, что, возможно, он их и убил.

– Если догадка подтвердится, как вы к этому отнесетесь?

Синтия закусила губу и посмотрела на жалюзи, словно обладала инфракрасным зрением и могла сквозь них видеть шоссе. Это было наше очередное посещение, и я уговорил Синтию не отменять визита, хотя она и собиралась это сделать. Но теперь, когда доктор задавала такие каверзные вопросы, которые скорее бередили рану, чем помогали залечить ее, я пожалел, что не послушал жену.

– Я уже начинаю смиряться с мыслью, что мой отец был не тем человеком, за которого я его принимала, – сказала Синтия. – Тот факт, что его нет ни в каких официальных документах, отсутствует номер социального страхования и записи о водительских правах, невозможно объяснить. – Она помолчала. – Но сама мысль, что он мог убить их, мою маму и Тодда, – в это нельзя поверить.

– Вы полагаете, он сам оставил шляпу? – спросила доктор Кинзлер.

– Может быть.

– Зачем вашему отцу проникать в ваш дом, оставлять такой след за собой, писать письмо на вашей собственной машинке и рисовать карту, которая привела вас к остальным?

– Возможно, он… хочет с этим покончить?

Доктор Кинзлер пожала плечами.

– Я спрашиваю о вашем мнении.

«Стандартный прием психотерапевта», – подумал я.

– Я не знаю, – ответила Синтия. – Если бы я считала, что он это сделал, тогда записки и все остальное могли быть его попыткой признаться, покаяться. Ведь человек, оставивший письмо, каким-то образом вовлечен в их смерть. Иначе откуда он мог знать все эти подробности.

– Верно, – согласилась доктор Кинзлер.

– И детектив Уидмор, хотя и говорит, что это мой отец убил их много лет назад, на самом деле уверена, будто эту записку написала я.

– Возможно, – задумалась доктор Кинзлер, – она полагает, что вы с отцом сделали это вместе. Ведь его тело не найдено. А вас не было в той машине с матерью и братом.

Синтия помедлила, потом кивнула.

– Много лет назад полиция подозревала меня. В смысле, когда они ничего не нашли, то стали хвататься за соломинку, понимаете? Наверное, полагали, что я все это проделала вместе с Винсом. Из-за ссоры, которую в тот вечер устроила.

– Вы же говорили, что почти ничего не помните о том вечере, – заметила доктор. – Как вы считаете, не блокировали ли вы чего-нибудь в своей памяти? Иногда я направляю людей к надежному специалисту, который занимается терапией под гипнозом.