Он только что снял пижамные штаны и стоял перед ней, сверкая голым задом. Ноги были белыми и узловатыми, гениталии почти усохли.
– Одеваюсь, – пояснил он. – А на что еще это похоже?
– А вы кто? – повернулась она ко мне.
– Его зять.
– Я никогда раньше вас здесь не видела, – заметила она. – Вы знаете, что время для посещений давно закончилось?
– Я только что приехал в город, – объяснил я. – Мне необходимо было срочно увидеть своего тестя.
– Вы должны немедленно уйти, – заявила она. – А вы вернитесь в постель, мистер Слоун. – Она уже подошла к кровати и увидела отсоединенную капельницу. – Господи! Что вы наделали?
– Я ухожу, – заявил Клейтон, натягивая белые трусы. Памятуя о его состоянии, эти слова можно было понять двояко. Одеваясь, он ухватился за меня, чтобы устоять на ногах.
– Именно это с вами и произойдет, если немедленно не подсоединить капельницу, – заметила медсестра. – О выписке не может быть и речи. Вы же не хотите, чтобы я звонила вашему врачу в середине ночи?
– Делайте, что вам положено, – отмахнулся он.
– Я прежде всего позвоню охране! – Она повернулась и выскочила из палаты.
– Я понимаю, от вас это трудно требовать, – сказал я. – Но нужно поторопиться. Пойду поищу коляску.
Я вышел в холл, заметил свободную коляску около сестринского поста, схватил ее и увидел, как сестра звонит по телефону. Закончив разговор, она подбежала и уцепилась за коляску.
– Сэр! – Медсестра понизила голос, чтобы не разбудить остальных пациентов, но сохранила властность. – Вы не имеете права увозить этого человека из больницы.
– Он хочет уехать, – возразил я.
– Это означает, что он плохо соображает. И тогда вы должны поступать за него разумно.
Я стряхнул ее руку.
– Он должен кое-что сделать. – Я тоже понизил голос и стал очень серьезным. – Возможно, это для него последний шанс увидеть собственную дочь. И свою внучку.
– Если он хочет их видеть, вы можете спокойно привести их сюда, – не сдавалась она. – Если это так необходимо, мы закроем глаза на то, что часы для посетителей истекли.
– Все куда сложнее.
– Я готов. – Клейтон уже дошел до дверей палаты. Надел ботинки без носков, еще не застегнул рубашку, но куртку уже накинул и даже, похоже, пригладил пальцами волосы. Он выглядел старым бомжом.
Медсестра отпустила коляску, подошла к нему и строго заговорила:
– Вы не можете отсюда уйти, мистер Слоун. Вас должен выписать ваш врач, доктор Вестри. И я вас уверяю, он этого не сделает. Я сейчас ему позвоню.
Я подкатил коляску, чтобы Клейтон мог сесть. Развернул ее и рванул к лифту.
Медсестра кинулась к своему столу и схватила трубку:
– Охрана? Я же просила немедленно подняться наверх!
Подъехал лифт, я ввез туда Клейтона, нажал кнопку первого этажа и смотрел, как медсестра глядит на нас, пока не закрылись двери.
– Когда двери откроются, – сказал я Клейтону, – я начну толкать коляску со скоростью летучей мыши, вырывающейся из ада.
Он промолчал, но я видел, как сжались его пальцы вокруг подлокотников коляски. И пожалел, что здесь не предусмотрен ремень безопасности.
Двери открылись, от дверей приемного отделения до парковки нас отделяло примерно полсотни футов пустого пространства.
– Держитесь, – прошептал я и побежал.
Коляска на скорость не рассчитана, и передние колеса начали шататься. Я боялся, что она неожиданно вильнет влево или вправо, а Клейтон вывалится и разобьет себе голову, прежде чем я успею подкатить его к «доджу» Винса. Поэтому я нажал на ручки и приподнял передние колеса.
Клейтон держался.
Пожилая пара, сидевшая в комнате для ожиданий, поплелась через холл. Я громко крикнул:
– Поберегись!
Женщина оглянулась и утащила своего мужа с моего пути как раз в тот момент, когда мы промчались мимо.
Сенсоры раздвигающихся дверей не реагировали столь быстро, и мне пришлось нажать на тормоз, чтобы не разбить стекло Клейтоном. Я плавно замедлил ход, чтобы он по инерции не выпал из коляски, и тут кто-то, вероятно, охранник, крикнул сзади:
– Вау! Ну-ка остановись, приятель!
Я был настолько переполнен адреналином, что уже не осмысливал свои действия. Теперь мной руководил инстинкт. Я круто повернулся и ударил своего преследователя по голове.
Он был довольно мелким – фунтов сто пятьдесят, пять футов восемь дюймов, темные волосы и усы – и, очевидно, полагал, что с него достаточно серой формы и широкого пояса, на котором висела кобура с пистолетом. К счастью, оружие он не достал, вполне логично полагая, что парень, толкающий коляску с умирающим пациентом, не представляет серьезной угрозы.
Он ошибся.
Охранник свалился на пол приемного отделения, как марионетка, у которой обрезали веревочки. Где-то закричала женщина, но у меня не было времени разбираться, кто там орет и есть ли еще преследователи. Я снова развернулся, схватился за ручки коляски и выкатил Клейтона на парковку, прямиком к пассажирской дверце «доджа».
Пикап был высоким, и мне пришлось подсадить своего тестя, чтобы он мог залезть на пассажирское сиденье. Я захлопнул дверцу, обежал машину и тронулся с места, слегка задев бампером инвалидную коляску.
