Брока даже бровью не повел. Он стоял и смотрел на берег и на светлевшее небо.
Когда Хит выдохся, женщина сказала:
— Мы должны были отплыть. Может быть, мы уже опоздали. А ты не хотел нам помочь.
Хит махнул рукой и замолчал. Запас его ругательств кончился. Он повернул штурвал.
Брока одним прыжком оказался возле и поднял руку. Внезапно Алер закричала:
— Погоди!
Что-то в ее голосе заставило мужчин оглянуться. Она стояла у поручней лицом к ветру, трепавшему ее волосы, короткая туника натянулась на бедрах. Рука ее была вытянута в указующем жесте.
Наступал рассвет. На секунду Хит потерял всякое чувство времени. Палуба, чуть покачивавшаяся под его ногами, низкий туман, заря над Морем Утренних Опалов, заря, давшая морю это название. Казалось, никогда не было Лунного Огня, не было ни прошлого, ни будущего, только Дэвид Хит и его корабль, и свет над поверхностью воды.
Свет струился медленно, просеиваясь, как дождь драгоценных камней, сквозь многомильное жемчужно-серое облако. Холодный и медлительный вначале, он становился теплее, набирал силу, превращая туманный воздух в капли розового огня, сиявшего так низко над водой, что казалось, будто маленькое суденышко плывет через опаловое пламя, обширное, как Вселенная.
Море меняет свои оттенки от черного до синего, перечерченного молочно-белыми полосами. Маленькие драконы взлетали со своих грязных постелей, разбросанных по поверхности воды, сверкали пурпуром, охрой и киноварью, и сами водоросли шевелились в смутной радости бытия, протягивая к свету свои усики.
В это короткое мгновение Дэвид Хит был совершенно счастлив.
Затем он увидел, что Брока выхватил из-под гакаборта лук. Хит понял, что они перенесли все свои пожитки на борт корабля еще тогда, когда он сидел у Карлуны.
Это был большой лук горных варваров. Брока согнул его массивную дугу так, словно это был тонкий прутик, и наложил на тетиву стрелу с костяным наконечником.
Между тем к «Этне» приближалось изящное, как жемчужина, летящая сквозь мягко горящую завесу тумана, легкое судно. Парус его сверкал изумрудно-зеленым огнем. Судно было еще довольно далеко, но ветер подгонял его весьма шустро, и оно неслось, словно пикирующий дракон.
— Это «Лахаль», — сказал Хит, — зачем это Джахор забрался в наши воды?
И тут он с ужасом, не веря своим глазам, увидел, что на носу приближавшегося корабля торчит громадный таран с шипами.
Пока мозг Хита силился понять, почему Джахор, обычный торговый шкипер обычного корабля, хочет утопить его, Алер произнесла только два слова:
— Дети Луны.
Теперь Хит различил на палубе четыре фигуры в черном.
Длинный блестящий таран склонился и засиял в свете зари.
Хит бросился к кормовому веслу. Золотой парус «Этны» трещал от напряжения.
Хит угрюмо оценил расстояние и сбавил ход. Брока яростно обернулся к нему.
— Ты спятил? Они налетят на нас! Отверни в сторону!
— Здесь нет другой стороны. Меня прижмет к подветренному берегу.
Хита внезапно наполнила слепая злоба к Джахору и к четырем одетым в черное жрецам.
Теперь оставалось только ждать и надеяться. Дэвид Хит еще жив и пока не собирается умирать.
«А если не повезет, — подумал он, — я утащу «Лахаль» с собой на дно».
Брока и Алер стояли рядом у поручней, следя за быстро приближавшимся зеленым парусом. Они молчали. О чем сейчас говорить? Хит видел, что женщина время от времени оглядывается на пего.
Теперь Хит ясно видел Джахора, капитана судна. Он видел команду, скучившуюся на шкафуте — испуганных матросов, согнанных по приказу жрецов. Они были вооружены и держали в руках крюки.
На передней палубе стояли Дети Луны.
Это были высокие мужчины. На их черных кольчугах сверкал выложенный драгоценными камнями символ Луны. Они ходили по качавшейся палубе, их серебряные волосы раздувал ветер, и тела их были похожи на тела волков, догоняющих жертву и пожирающих ее.
Хит боролся с кормовым веслом, стараясь выровнять курс, боролся с ветром и морем. Женщина Алер не сводила с Хита своих ожесточенных, дерзких глаз, и Хит ненавидел ее не меньше, чем жрецов, ненавидел остро и мучительно, поскольку понимал, как он выглядит со стороны: тощий, изможденный, дрожащий, из последних сил воюющий с непослушным веслом.
Изумрудный парус подходил все ближе, округлившийся и блестящий, как грудь павлина. Жемчуг и изумруд, пурпур и золото на темно-синем фоне моря, украшенный драгоценностями таран — два пестрых дракона мчались навстречу друг другу, навстречу смерти.
Ближе, еще ближе. Священные символы горели огнем на груди Детей Луны Женщина Алер высоко подняла голову к ветру и издала долгий, звенящий крик. Хит разобрал только последнее слово, которое она произнесла как ругательство:
— Бакор!
На голове одного из жрецов красовалась украшенная камнями повязка — знак власти. Он поднял руки, и слова его проклятия, горячие и едкие, понеслись по ветру.
Тетива лука Броки зазвенела, как гигантская арфа. Стрела не долетела, и Бакор засмеялся.
Жрецы перешли на корму, чтобы уберечься от сгибавшегося шпангоута и не видеть полные страха лица матросов.
