— Я взглянул на дело под другим углом, Джейк. Я вернулся к истокам, к самой первой улике — записи с камеры.
«О’кей, заинтриговал», — подумал я. В записи сбоили тайм-коды, и она определенно была отредактирована.
— И что в записи привело вас к выводу, что ее убили? — спросил я.
— Убийцы прямо там, Джейк.
Я помолчал.
— В смысле в коридоре?
— Нет, в лифте с Элизой. Надо приноровить зрение, чтобы разглядеть их и понять, что происходит.
— Ох, мы же с вами уже беседовали, — слабым голосом пробормотал я.
— Да, да, и я вам рассказал, как они использовали ремни и зажимы, которые можно увидеть только при помощи специального веб-инструмента…
Увы, я не выдумываю, так он и сказал. Я убрал телефон от уха, предоставив Марку продолжать свой монолог, но кое-что я все-таки хотел выяснить.
— Вы действительно говорили с ее родителями?
Я молился про себя, чтобы это оказалось его фантазией. Мне дурно становилось от мысли, что он явился к родителям Элизы вот с этой теорией. Именно из-за таких, как он, сетевые расследователи и приобрели имидж вредителей, полоумных провокаторов, людей, которым нельзя доверять.
— Мне удалось поговорить с их представительницей, — ответил Марк. — Она сказала, что семья удовлетворена результатами расследования и не желает проводить дальнейшие изыскания.
Слава богу, он не смог выйти на родителей напрямую.
Я вежливо закончил разговор, но Марк еще много дней отправлял мне сообщения. Он все повторял, что пришлет скриншоты в доказательство своих слов. Он практически умолял меня поверить ему.
Наконец он прислал скриншоты, и я вгляделся в бессвязную мешанину образованных пикселями форм, которые Марк увеличил. Он различал в цифровой статике закономерности и нашел способ их интерпретировать. В хаосе он видел убийц и демонов, и зрелище обнаженной машинерии зла придавало его картине мира смысл.
На одном из изображений были просто увеличенные пиксели, образовывавшие глаза Элизы, — размытые кромешно-черные кляксы. Предполагалось, что это двойник Элизы.
Здесь, в сущности, все сводится к восприятию паттернов. Конспирологические теории, синхроничность и паранормальные явления могут дать подсознательный импульс для поиска порядка в хаосе. Человеческий мозг запрограммирован на то, чтобы отыскивать в природе значимые структуры, поскольку на протяжении большей части нашей истории как вида наше выживание зависело от способности находить закономерности в окружающей среде и хранить память о тех из них, что могут принести пользу в будущем.
Одна команда ученых утверждает, что конспирологические теории представляют собой остатки эволюционного защитного механизма, который в наши дни существенно способствует возникновению психического расстройства — восприятию иллюзорных паттернов. Адепты конспирологических теорий, как предполагают ученые, испытывают подсознательную потребность искать взаимосвязи. В 2008 году похожее исследование продемонстрировало, что люди, не ощущающие контроля над своей жизнью или достаточной свободы, более склонны к восприятию иллюзорных паттернов. В ходе эксперимента подобные корреляции обнаружились у людей, находивших формы и смысл в случайных изображениях, помехах на телеэкране и т. д.
Еще одно исследование показало, что люди, чувствующие себя отверженными или изгоями, также более склонны верить конспирологическим теориям и историям о паранормальных явлениях.
Опубликованные в
Будучи сам большим любителем конспирологических теорий, я всегда считал их безобидным явлением: альтернативными, экспериментальными способами анализа устройства Вселенной. Однако конспирологические теории о деле Элизы Лэм безобидными не были. Они стигматизировали жертву и значительно затрудняли все попытки добыть у полиции новые сведения.
Предположение о том, что в смерти Элизы виноваты не убийцы, не демоны, а — целиком или частично — душевная болезнь, рождает в людях сильную тревогу и заставляет их искать — и выдумывать — ответы. Ведь что, если главная тайна этой трагедии таится в непознанных глубинах человеческого сознания как такового? Что, если в самом знаменитом преступлении века нет состава преступления? Значит, мы выслеживаем убийцу совершенно новой формации.