К бездомным она проявляет больше уважения, с ними она ведет себя как с друзьями. «Бездомные в Лос-Анджелесе живут одной семьей и заботятся друг о друге», — объяснила мне Салли.

Однако нищета, наркозависимость и психические заболевания способны высвободить в человеке все самое худшее, и Салли наблюдала это собственными глазами. До того как перебраться в Cecil, она жила в отеле на Скид-Роу со своим мужем, выходцем из Латинской Америки. Однажды, рассказала она, в коридоре шестеро мексиканцев кололи ножами белого парня — за то, что тот покалечил обслуживавшую его проститутку. Салли нужно было в туалет, и ее муж сказал мексиканцам, чтобы освободили проход. Тогда они отошли в конец коридора и вышвырнули белого парня в окно.

Она видела, как один парень зарезал человека, шедшего через парковку, и стал стаскивать с него обувь, чтобы посмотреть, нет ли там денег. «Убил мужика за пенни», — сообщил он со смехом.

Салли прожила на двенадцатом этаже Cecil большую часть восьмидесятых и все девяностые, а съехала в 2000 году. В ее рассказах отель предстает зловещим, опасным местом. Витающая в коридорах вонь от тел постояльцев, умерших в результате передозировки; горничные, подрабатывающие проституцией; шантаж и вымогательство; безудержная наркомания. На ночь Салли подпирала креслом дверь, чтобы задержать тех, кто может начать ломиться в комнату.

А если бы в отеле провели добросовестную инспекцию, то обнаружили бы множество трупов, возможно даже в шахте лифта, заявила Салли. Из-за этого постояльцы Cecil опасались ходить по коридорам: там пролетали духи умерших.

«Надо сжечь эту дрянь до основания и лишить владельцев права собственности», — так Салли высказалась об отеле.

Потом она стала предельно серьезной. Служащие отеля при помощи мастер-ключа вламывались в номера молодых женщин и насиловали их, сообщила Салли. Своим жертвам они говорили, что, если те расскажут кому-нибудь или пойдут в полицию, их выкинут на улицу, не вернув авансовый платеж. Одна женщина, подруга Салли, так боялась мести, что отказывалась рассказывать о случившемся с ней под запись. «У меня нет денег», — со слезами объяснила она. Бедняжка ждала выплаты социального пособия, просто чтобы купить продуктов.

Управляющие отелем годами проворачивали трюк с авансовым платежом, чтобы грабить постояльцев. Они выгоняли людей из отеля и присваивали деньги. Иногда для предлога в комнаты подбрасывали наркотики. Поскольку денег у постояльцев не было, они были вынуждены отправляться на улицу и искать себе какую-то каморку. Даже если бы они обращались в полицию, это никак не помогло бы, потому что полицейские боялись Cecil и избегали его всеми возможными средствами. Отель пребывал за пределами действия системы правосудия.

Салли рассказала, что в 1980-х она и другие постояльцы регулярно выпивали на крыше, и она совершенно точно однажды видела в лифте Ричарда Рамиреса. Первое, что она сказала, услышав о деле Элизы Лэм: «Еще одну девочку убили».

«Им на все плевать, — заявила Салли. — Та бедняжка погибла, потому что они хотели заняться с ней сексом, а она, наверное, стала отбиваться».

Салли уверена, что Элизу выбрали для изнасилования и затем убили — свою версию она основывает на опыте общения со служащими отеля, которые, надругавшись над молодыми постоялицами, вынуждали тех молчать под страхом выселения. Салли считает, что смерть Элизы вписывается в картину сексуального насилия, которое она наблюдала лично. По ее словам, Элиза, вероятно, дала злоумышленникам отпор, и они решили, что оставлять ее в живых слишком хлопотно и рискованно.

«Ее душе не будет покоя».

«ЕГО ЛУЧШЕЕ УБИЙСТВО»

Вторым серийным убийцей, проживавшим в Cecil, был Джек Унтервегер. Джон Лик в своей книге «Путешествие в царство теней: двойная жизнь серийного убийцы» (Entering Hades: The Double Life of a Serial Killer) запечатлел историю о том, как Унтервегеру удалось осуществить множество жестоких преступлений на двух континентах и одновременно стать международной знаменитостью.

В 1974 году австриец Джек Унтервегер начал отбывать тюремный срок за убийство восемнадцатилетней девушки, которую он изнасиловал и задушил ее собственным бюстгальтером. В заключении Унтервегер создал впечатляющее творческое портфолио, включавшее в себя пьесу под названием «Чистилище», в которой размышлял над дантовским образом человека, пребывающего между Раем и Адом, — не мертвого, но и не живого, претерпевающего наказание в надежде на искупление.

Перейти на страницу:
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже