У противоположной стены Земцов насчитал не менее пяти десятков официантов, более походивших на хорошо подготовленных военнослужащих – настолько те были подтянуты и готовы к действию.
Как раз в это время со сцены вещал пожилой седовласый мужчина среднего роста в дорогом смокинге. На груди его красовались ордена и медали. Чуть левее Земцов разглядел графские регалии.
«Не иначе, граф ван ден Ален собственной персоной» – промелькнуло в голове у Земцова.
По привычке майор во всех подробностях постарался изучить этого человека.
Эрих ван ден Ален, несмотря на солидный возраст, благодаря выправке и чуть надменной манере держать себя больше походил на кавалеристского ротмистра, нежели на отставного министра просвещения.
Говорил он резко, отрывисто, точно выкрикивал команды на плацу. Даже увидевшему его впервые становилось очевидно, что человек этот привык не просто командовать, но добиваться незамедлительного исполнения своих приказов.
Земцов понял, что еще чуть-чуть и он не устоит перед искушением встать во фронт и начать ходить по залу строевым шагом.
Граф ван ден Ален с упоением рассказывал о тяготах голодной жизни в Африке, о несчастных людях, брошенных на произвол судьбы, и беззащитных перед лицом распоясавшихся головорезов.
Одним словом, граф рассказывал о том, о чем сам, судя по всему, не имел ни малейшего представления.
Земцов перевел взгляд.
Чуть в стороне от графа на сцене стояла невысокая женщина в восхитительном бархатном платье.
«Должно быть мать Сильви…» – подумал Земцов.
И правда, несмотря на возраст, госпожа графиня Агнесс ван ден Ален держалась гордо и уверенно. Красивое дорогое бархатное платье украшала массивная брошь, инкрустированная бриллиантами. Дополняли гарнитур такие же серьги и колье.
Земцов подметил, что от матери Сильви унаследовала свои необыкновенные незабудковые глаза и утонченные аристократические черты лица.
«Что ж, примерно так я все себе и представлял…» – резюмировал Земцов – «можно посидеть минут пятнадцать, и под благовидным предлогом откланяться…».
В этот самый момент граф ван ден Ален разглядел вошедших.
«А вот и наши герои!» – торжественно провозгласил он, указывая рукой на полицейских.
Все, включая музыкантов и официантов разом обернулись в их сторону.
«Поприветствуем тех, кто ежедневно рискует жизнью, ступая в поединок со злом!» – граф ван ден Ален захлопал в ладоши.
Весь зал разразился аплодисментами. Оркестр, словно по команде заиграл какую-то бравурную мелодию.
Словно на каком-то параде, де Каборне, Земцов и ди Маджио направились к своему столику.
Лоссаль шел чуть впереди, погруженный в свои мысли. Казалось, что происходящее ничуть не занимает его.
По левую руку от него, расточая по сторонам голливудские улыбки, шел ди Маджио, чувствовавший себя в этом зале словно рыба в воде.
С правой стороны шел Земцов. Не испытывая от происходящего ни малейшего удовольствия, он натянул маску безразличия, глядя перед собой в одну точку.
Наконец прохождение «торжественным маршем» завершилось. Представители Интерпола приземлились за сервированный легкими закусками столик.
За одним столом с ними оказались трое каких-то джентльменов с сопровождавшими их дамами, судя по всему – представители того, что на профессиональном языке называется «представители крупного капитала».
Предоставив соседей по столику заботам Лоссаля де Каборне и ди Маджио, Земцов окинул зал изучающим взглядом.
Похоже, в этом зале собрался весь цвет не только Нидерландского, но и европейского общества. За соседними столами Земцов разглядел несколько крупных европейских чиновников и депутатов Европарламента.
Повсюду сверкали фамильные драгоценности, слышались разговоры в полголоса о политике и бизнесе. Казалось сам воздух в этом зале пронизан богатством и роскошью.
Земцов поймал себя на мысли, что имеет со всем этим великолепным обществом также мало общего, как и само оно имело мало общего с теми проблемами голодающей Африки, о которых распинался уже третий к ряду спикер со сцены.
И тут его словно ударило электрическим током.
За соседним столиком он увидел знакомые до боли незабудковые глаза, смотревшие на него практически в упор.
Сильви была восхитительна. На девушке было шелковое, переливавшееся в ярком свете зеленое. Пшеничные волосы были собраны в простую, но элегантную прическу, украшенную небольшой диадемой с крупными изумрудами.
В этом наряде доктор ван ден Ален походила на лесную нимфу, только что сошедшую с полотна художника эпохи Ренессанса.
«Действительно лесная… фея… Это ведь ее имя17…» – подумал Земцов.
Девушка едва заметно улыбнулась ему смущенно, а он просто смотрел на нее не в силах отвести глаз.
Сколько времени они так сидели – сказать было трудно.
В чувства Земцова привел сильный тычок в бок со стороны Лоссаля де Каборне.
Опытный начальник IRT быстро заместил эту перестрелку глазами и счел за благо призвать майора к приличиям.
Спустя еще минут пятнадцать, скучная говорильня, наконец закончилась.
Гости поднялись из-за своих столиков и, разбившись на небольшие группки, оживленно беседовали с бокалами вина и шампанского в руках.
