И скорее, чтобы не быть такой «малюткой» и «крошкой», Таня тоже заговорила своим обычным командирским голосом. А вместе с голосом пришли и правильные слова: нельзя обвинять кого попало! Подумаешь, человек тебя толкнул — это ещё совсем не доказательство. Так очень легко можно весь лагерь записать в подозреваемые!
У Маринки на примете было ещё несколько личностей из тех, которые смотрятся в зеркальца каждую минуту и у которых не украли. А может, у которых даже были запасные зеркала. Теперь они ходят по лагерю и разрешают желающим посмотреться за десять копеек… Так, может, думала Маринка, они нарочно это сделали, чтобы с людей деньги сдирать?
— Я в это тоже не верю! — сказала Таня.
— А во что же ты веришь тогда? — спросила Маринка довольно резко. Наверное, ей обидно стало: думала-думала, подозревала-подозревала, а тут приезжает какая-то бывшая третьеклассница…
Но ссориться и даже просто обменяться неприязненными взглядами оказалось уже некогда — они пришли. Было, надо сказать, довольно удобное время — тихий час, можно пробраться в лагерь под покровом сна… Это так в первую минуту им показалось, а потом они быстренько сообразили, что взрослые-то не спят и, наоборот, сразу увидят, что трое каких-то подозрительных бродяг крадутся по территории лагеря.
Маринка посмотрела на часы:
— До горна ещё сорок пять минут. Мне здесь тоже светиться… — она усмехнулась, — не светит. Пойдёмте пока на дачу!
Лагерь, оказывается, стоял среди обычных дачных участков. С лицевой, самой длинной стороны — улица, а с боков и со спины — дачи. Всё огорожено забором, всё нормально, живут, не ссорятся. Хотя особенно и не дружат. У пионерских лагерей ведь свои законы, свой режим и так далее.
А одна дача пустая — здоровенный старый дом среди моря травы. Здесь, говорят, какой-то профессор живёт. Только он в экспедицию уехал, чуть ли не в саму Антарктиду. И дача стоит пустая, на калитке замок.
Из лагеря сюда под покровом темноты или под покровом тихого часа пробираются отдельные личности для особо секретного разговора, для мужского выяснения отношений… да мало ли! В лагерно-дачном заборе проделано для этой цели несколько дырок.
Они юркнули в лагерную калитку, потом прокрались за кустами вдоль забора… дырка. Через высокую дикую, уже профессорскую траву тянется тропинка, заворачивает за большой и старый двухэтажный дом. Перед ним заросшая клумба и лавочка, старая, но ещё крепкая вполне.
— Здесь будете жить, — сказала Маринка.
— Где?!
— Ну вот хоть на террасе. У нас у двух девочек есть лишние матрасы. А вторые одеяла мы с Иринкой уже попросили, нам сегодня дадут.
— А если нас заметят? — Алёшка покачал головой. — Скажут: «О! Профессор из Антарктиды!» И к нам…
— Ну так вы не шумите…
Алёшка посмотрел на Таню, она чуть заметно пожала плечами: если другого выхода нет… ШП сидел, закусив губу. Он, как и Алёшка, побаивался, но говорить об этом ни в коем случае не хотел.
— А как мы в лагере будем появляться? — спросил Алёшка. — Под видом голубей?
— Здесь тебе не Москва, — сказала Маринка с обидой, — здесь голуби не водятся!
Хотя обижаться ей бы следовало на себя. Ну действительно: возникают на территории лагеря три неизвестные фигуры. Чем заняты? Неясно. От всех зачем-то прячутся… Да их через пять минут обнаружат, ещё через пять отведут к начальнику лагеря. Тогда вообще всё пропало!
— Не знала я, что вы такие смелые! — сказала Маринка, и она бы сразу ушла, но осталась, потому что до горна не могла появляться на территории лагеря.
Таня изо всех сил старалась на неё не сердиться и продумывала какой-то сказочный вариант, чтоб устроить общий сбор и честно дознаться до истины. Только это всё была, конечно, полная ерунда. Значит, ничего не оставалось, как идти на риск — прятаться, ползать, ходить на цыпочках. И неминуемо попасться… Но что же было ей делать? Сказать: «Да, я боюсь». И уехать?
А Смелая-то боится!
И Таня сказала:
— Я лично остаюсь тут и буду искать «Зеркального»!
ШП молчал, глядя на Алёшку. И Алёшка молчал, глядя в землю. Как будто надеялся увидеть червяка, который невидимо и неслышимо пробирается там внутри по своему червячиному метро. Потом он вдруг улыбнулся, словно действительно сумел увидеть под землёй того червяка. И Таня с облегчением и с беспокойством поняла: придумал!
— Вы знаете, кто мы! — Алёшка почти строго посмотрел на Маринку. — Вот мы трое?.. Мы внуки профессора… как его там фамилия-то?
— Чуркин…
— Отлично! Дедушка Чуркин, а мы его чуркинята!
Маринка, которая только что собиралась сказать «всё, что она думает» про Алёшку и его команду, теперь рассмеялась так громко, что её, пожалуй, и в лагере могли услышать.
— Нас дедушка попросил землю вскопать. Чтобы на следующий год сорняки не росли, и мы пришли к вам в лагерь за лопатами, за гвоздями, за пилами — за чем хочешь. Дайте взаймы, по-соседски… Здорово?! А потом дедушка, когда из Антарктиды приедет, он вам за это лекцию прочитает и кино покажет…
— Вы вообще можете по лагерю гулять! — закричала Марина.
— Правильно! — закричал Алёшка.
— Только мы совсем не похожи, — очень тихо сказал ШП.
