Алёшка попросил достать четыре зеркала, которые ему нужны якобы для фотонного отражателя на приёме космических сигналов. И эта Галя очень хотела помочь Алёшке: ведь с ней уже день десятый никто не хотел иметь никаких дел, плюс Алёшка ещё был якобы шестиклассник.
Но она единственно, что могла придумать— зеркало в умывальной комнате. Говорит: хочешь, я его утащу, а ты разобьёшь на четыре куска. Алёшка едва отбоярился: мол, ему нужны не осколки, а ровные отражатели.
— Неужели она может девчонок совершенно без зеркала оставить? — не поверила Таня.
— Ну, она же на них злится! — Алёшка пожал плечами.
— Она что, такая некрасивая?
— Я не знаю, Тань… Я не приглядывался.
Двойняшки, которые сидели тут же, о чём-то быстро пошептались, но вслух говорить ничего не стали.
ШП то ли по привычке своей, то ли случайно сидел в углу, вдали от света, поглядывал то на сестёр, то на Алёшку и улыбался: никак он не мог успокоиться, что у секрета «Проходящей сквозь стену» такая простая отгадка. Странно было Тане, но тем не менее ШП ничуть не обиделся на Алёшку. Вообще такой послушный был и тихий. Что Алёшка прикажет, сейчас же бросается исполнять…
— А у тебя что, Тань? — спросила Иринка.
Таня вступила в контакт с теми двумя девчонками из четвёртого отряда, которые давали посмотреться за десять копеек. Таня им сказала, что хочет купить зеркало, цена пять рублей. Эти две дурочки стали ругаться, и каждая подсовывала своё. А Таня оба посмотрела и говорит: мутные, другие достаньте, чтоб были яркие. Можете? А те: можем! Таня говорит: через час! И ушла. А через час приходит, они ей подают те же свои зеркалишки несчастные, только стёкла протёрты зубной пастой, а с другой стороны обёрнуты золотой бумагой… Глупые же, четвёртый отряд!
Но ясно: если б у них были другие зеркала, они бы Тане их обязательно принесли.
— А у тебя, ШП?
— Никаких данных, — ответил ШП, всё так же оставаясь в темноте.
Какое-то время они молча глядели, как бабочки и огромные некусачие комары — их иногда называют карамора — толкутся вокруг Таниного платка, под которым горят фонарики. То взлетают, то снова падают на пятно света. И странно так было на это смотреть и немного жутковато. И невольно думалось: зачем это им надо?.. И в погрустневшем вдруг сердце шёпотом отдавалось: до чего же это осенние августовские приметы: на небе крупные переспелые звёзды — того и гляди, упадут, а у лампы или вот у фонаря эти бабочки, и какие-то мошки, и огромные комары.
— Ладно, ешьте. — Сёстры стали разворачивать полиэтиленовые пакеты с припасённым для детективов ужином и двумя-бутылками сладкого чая. — У вас ещё три дня впереди!
— Вернее, два, — откликнулся Алёшка.
— А может, и три, если сегодня за день не считать, — сказала Таня. — Мы же родителям точное число не говорили.
Сёстры ушли — опасались, что вожатая заглянет в палату после вечернего педсовета. Да и потом они чувствовали себя не совсем складно: ведь действительно позвали людей помочь в расследовании. А зачем, почему?.. Придумали каких-то первых попавшихся подозреваемых… Хорошо ещё, Алёшка сообразил, как в лагере появляться!
Поужинав, Таня, Алёшка и ШП стали ложиться спать. А это было не очень весёлое занятие — ложиться на голый матрас, и укрываться застиранным одеяльцем, и класть под голову рюкзак, у которого с одной стороны всё пряжки да пряжки, а с другой — жёсткие ремни.
Таня замечала у себя такое настроение и знала, как от него избавляться. Надо сказать, что утро вечера мудренее, что завтра что-нибудь да придумается… Придумается же! Она отсюда не уедет, не поймав зеркального жулика! Вот и всё. Значит, надо спать, чтобы завтра подняться бодрой и решительной.
Алёшка, наоборот, считал, что отсюда надо сматываться, пока хозяева не явились, пока соседи из других дач не заинтересовались, пока собственные родители не хватились. Он был почти уверен: ничего не получится с этим «Зеркальным»! Народ они не знают, а сёстры — бестолковые, хотя и верные товарищи, но подозревают не того, кого надо, а того, кого они лично не любят. Так преступника не поймаешь! Свою боевую задачу Алёшка видел в том, чтобы отсюда уехать и чтобы Таня на это согласилась. А ШП?.. Что ему скажут, то он и сделает!.
Один ШП продолжал заниматься детективной работой. Он думал про своего «подшефного», про того мальчишку из второго отряда: настоящий шестиклассник, с ним не познакомишься, как с Неверовой или с теми «продавщицами взглядов», — он взрослый и гордый. Что было делать ШП? Забиться куда-нибудь в мышиный угол да следить — авось чего-нибудь пронюхаешь?.. Так бы ШП непременно поступил неделю и даже три дня назад. Но теперь нельзя. Надо человеком становиться. Об этом Смелая Таня его строго предупредила, и Алёшка утвердительно нахмурил брови… Главное-то, что Алёшка!
Ладно, человеком так человеком. Но что это значит? А наверное, это значит, что надо вступить с тем «подшефным» в человеческий контакт. Без подсматривания… Например, надо его попросить о чём-нибудь, подумал ШП, всё же младший просит старшего — должен помочь, а там разговоримся…
