— Хочу прогуляться, — сообщил он старому солдату. — Пожалуйста, скажи отцу, если он спросит, где я. Он сейчас занят, и я не хочу ему мешать.
Лазарь ставил заплатки на старое пальто Марко. Он вообще часто занимался починкой, иногда даже чинил башмаки. Когда Марко заговорил, Лазарь немедленно встал. Лазарь был старым упрямцем, особенно во всем, что касалось поведения и манер. Ничто не могло заставить его сидеть, если рядом были Лористан или Марко. Мальчик считал, что это у него от старой солдатской выучки. Отцу пришлось приложить немало усилий, чтобы заставить Лазаря не отдавать всякий раз еще и честь.
— Может быть, — как-то сказал Лористан старому вояке почти сурово, когда тот забылся и отдал честь проходящему мимо хозяину возле такого же ветхого, запущенного, со сломанной решеткой дома, как их, — может быть, ты все-та-ки найдешь в себе силы запомнить, что, когда я говорю «это опасно», это действительно опасно и что ты подвергаешь нас опасности! — Вот что однажды сказал отец Лазарю, и Марко это слышал.
И похоже, такие слова помогли старому служаке контролировать свое поведение. Марко помнил, что тогда старик солдат сильно побледнел, хлопнул себя по лбу и разразился целым потоком слов на самавийском языке, полных раскаяния и ужаса. Однако, хотя Лазарь больше никогда не салютовал им на публике, он все так же оставался почтителен и услужлив наедине, и Марко привык к такому обращению, словно был не плохо одетым мальчиком, пальто которого сейчас чинили, а кем-то иным.
— Да, господин, — ответил Лазарь, — и куда же вы имеете желание направиться?
Марко сдвинул черные брови, пытаясь припомнить, куда ходил в предыдущий приезд в Лондон.
— Я был в разных местах и видел так много с тех самых пор, что мне снова надо узнавать улицы и здания, которые я не слишком хорошо помню.
— Да, господин, — ответил Лазарь, — вы с тех пор много где побывали. А последний раз вы были в Лондоне, когда вам едва восемь исполнилось.
— Сначала пойду посмотрю Королевский дворец, а потом погуляю и постараюсь запомнить названия улиц.
— Да, господин, — повторил Лазарь и на этот раз отдал честь.
И Марко поднял руку в знак приветствия, словно сам был молодым офицером. У большинства мальчиков этот жест вышел бы неловким или театральным, но у Марко он был изящен и легок, потому что был ему знаком с младенческих лет. Ему приходилось видеть, как офицеры приветствуют друг друга, случайно встречаясь на улицах; он видел, как принцы и князья спокойно и величественно подносят руку к головному убору, проезжая сквозь толпы приветствующих людей. Бедно одетый Марко, стоя в толпе, видел много королевских особ. Как мальчик энергичный, путешествуя из страны в страну, он не мог, хотя бы случайно, не получить некоторого представления о жизни королей и придворных. Он обычно бывал на запруженных народом перекрестках, когда приезжали с визитами императоры, властвующие на Европейском континенте. Он знал также, где в столицах великих государств стояли на своих постах гвардейцы, охраняя дворцы. Он довольно хорошо узнавал лица некоторых королевских особ, чтобы вовремя отдать честь их экипажам, проезжающим мимо него.
— Это знать полезно. Похвально развивать наблюдательность, тренировать память, чтобы запоминать лица и обстоятельства, — наставлял отец. — Если бы ты был, например, юным принцем или молодым человеком, готовящимся к дипломатическому поприщу, тебя учили бы замечать и помнить людей и вещи и уметь изящно выражать свои мысли, но это имеет большое практическое значение для людей разного звания — и для мальчика в пальто с заплатками, и для завсегдатая придворных кругов. А так как ты не можешь учиться в школе, как все, ты должен познавать людей, путешествуя по миру. Тебе нужно пользоваться каждой возможностью и ничего не забывать.
