Когда он затих, воцарилась абсолютная тишина, и Марко тяжело вздохнул. Как бы ни невероятно это могло показаться, но он испытал почти облегчение. В водовороте чувств и мыслей, которые нахлынули на него там, наверху, когда он вдруг оказался лицом к лицу с необычной, неожиданной ситуацией, было трудно разобраться. Он с трудом верил в то, что видел и слышал. Всего за несколько минут его новая знакомая из приятной, милой женщины, исполненной к нему чувства благодарности, вдруг превратилась в хитрое, лукавое существо, чья любовь к Самавии не что иное, как заговор, направленный против его отца.
Что замышляют эта женщина и ее сообщник и что могли бы они сделать, если бы получили сведения, которые старались силой выведать у него?
И Марко гордо выпрямился. Не об этом, однако, надо сейчас думать в первую очередь.
Одна из интереснейших вещей, о которых они беседовали с отцом, была сила мысли, и Марко с любопытством слушал восточные предания, которые рассказывал отец, о волшебной, магической ее мощи, которая может творить чудеса. Лорис-тан, путешествуя по миру, посетил и далекие восточные страны и видел, и узнал многое, что могло показаться невероятным. Лористан подолгу беседовал с людьми, которые верили, что если они чего-нибудь сильно пожелают, то ясная, высокая, целеустремленная мысль может способствовать осуществлению желания.
Лористан сам верил и с детства внушал Марко, что он, сильный мальчик, с густыми черными волосами, облегавшими голову плотно, как шапочка, в поношенной, заплатанной одежде, тоже обладает этой чудесной, магической силой. У него тоже есть своя волшебная палочка — его собственная высокая целеустремленная мысль. И такие волшебники, когда их постигнет неудача или несчастье, всегда говорят себе: «О чем надо подумать в первую очередь?» И вот почему Марко сразу же задал себе этот вопрос, стоя в непроглядном, черном бархате мрака.
Несколько минут он молчал, чтобы реально оценить создавшееся положение.
— Я не боюсь, — вслух сказал он, — и не стану бояться. Так или иначе, но я отсюда выберусь. — Вот в этой мысли он и постарался утвердиться: ему не страшно, и каким-нибудь образом он обязательно выберется из погреба.
Он повторил это несколько раз и немного успокоился.
— Когда у меня глаза привыкнут к темноте, я внимательно осмотрюсь, не мерцает ли где-нибудь свет, — вот что он сказал себе потом.
Марко терпеливо ждал некоторое время, но нигде не увидел ни малейшего проблеска. Он пошарил руками по стене, к которой прислонился. Здесь как будто полок не было. Возможно, подвал использовался не только для хранения вин, и если это так, значит, где-то должна быть вентиляция. Воздух
был не спертый, но ведь дверь некоторое время стояла приотворенной.
— Нет, я не боюсь, — повторил он, — и не стану бояться. Так или иначе, но я отсюда уйду.
Об отце, который сейчас ждет его возвращения, он себе думать не позволял. Марко знал, что мысли об отце только взволнуют его и подорвут его мужество. Осторожно, ощупью, он стал продвигаться вдоль стены. Она была довольно длинная. Значит, подвал сам по себе не так уж мал. Он осторожно обошел его весь, держась за стену, и затем пересек от одной стены к противоположной, вытянув перед собой руки и опасливо, шаг за шагом, преодолевая расстояние. А затем Марко сел на каменный пол и снова задумался, а думал он о том, что должен же найтись выход отсюда, и он должен, так или иначе, его отыскать, и это будет довольно скоро, и он снова окажется на улице.
Пока он раздумывал, случилось нечто, заставившее его вздрогнуть. Ему показалось, что его нечто коснулось. Он вскочил, хотя касание было настолько легким и мягким, что даже не было похоже на прикосновение, и он решил, что ему показалось. Стоя, он снова прислонился спиной к стене.
Может быть, то, что он теперь несколько изменил положение, а может быть, глаза у него, наконец, совсем привыкли к темноте, но, повернув голову, чтобы прислушаться получше, он сделал открытие. Над дверью черный бархат тьмы был не так черен, как в прочих местах. Казалось, что там есть какая-то щель, но, так как дверь выходила в темный коридор, это была, конечно, не полоска света, а просто менее темное место, чем остальные. Однако это уже лучше, чем ничего, и Марко снова сделал глубокий вдох.
— Это лишь начало. Я скоро найду возможность выбраться отсюда. Я найду.
Он вспомнил рассказ о человеке, который застрял в подземном тоннеле и пережил такие ужасы, прежде чем был освобожден, что ему казалось, будто он провел в тоннеле двое суток, а на самом деле он пробыл там всего несколько часов.
— А все дело в обуревавших его мыслях, и я должен об этом помнить. Но сейчас я буду думать о картинах, которые видел в Музее исторической живописи в Вене. Это займет некоторое время, а есть еще и другие музеи, — сказал Марко вслух.
