Марко заснул быстро и крепко и спал весь остаток ночи. Когда он проснулся, был уже день. Марко слышал шум проезжающих мимо повозок молочников, позвякиванье фляг, и почтальоны уже то и дело стучали двойным ударом молотка в двери домов. Кошка тоже услышала шум и позвякиванье. Она проголодалась и решила отправиться на поиски еды. Как только Марко поднял голову и сел, она соскочила с полки и пошла к двери. Она ожидала, что дверь, как всегда, приотворена. Обнаружив, что она закрыта, кошка стала ее царапать, а когда это не подействовало, то очень обеспокоилась. Однако она знала, что в подвале кроме нее и котят находится еще и Марко, что он настроен к ней дружески, и она просительно мяукнула.
Это напомнило Марко о ключе.
— Открою дверь, когда найду ключ, — ответил он, — а ключ здесь, в подвале.
Кошка опять мяукнула, на этот раз очень встревоженно. Ее услышали котята, они закопошились и стали жалобно попискивать.
— Доведи меня до этой маленькой вещи, — сказал Марко, точно обращаясь к кому-то, стоящему в непроглядном мраке.
Он протянул руку к котятам и дотронулся до чего-то, лежащего вблизи них. Предмет этот пролежал всю ночь возле его локтя, пока он спал.
Это был ключ! Он упал не на пол, а на полку!
Марко поднял его и с минуту простоял совершенно неподвижно. Затем он перекрестился, ощупью добрался до двери, ощупью же нашел замочную скважину и всунул в нее ключ. Еще секунда, и он повернул его и распахнул дверь… Кошка первая выбежала в коридор.
16
СПАСАТЕЛЬ РЭТ
Марко прошел коридором в кухню, которая также располагалась в подвальном этаже. Все двери были крепко заперты. Его тюремщики явно хотели выиграть время и так устроили, чтобы он не сразу вышел из дома, даже если выберется из винного погреба. Кошка исчезла в закоулках подвала, где в достаточном количестве водились мыши. К этому времени и Марко тоже стали терзать муки голода. Если бы ему удалось проникнуть в кухню, он, может быть, нашел бы в буфете что- нибудь съестное, но запертая дверь не поддавалась. Он подергал другую, ведущую в подсобное помещение, но и она не шелохнулась, рядом он увидел дверцу поменьше, очевидно в кладовку. Каменный пол здесь был покрыт угольной пылью, и еще там стояло ведерко с углем.
Хорошая вещь ведерко для угля, оно может пригодиться! Вверху в стене было крошечное оконце, очевидно для света. Марко не мог до него дотянуться, а если бы и смог, то не сумел бы его открыть. Но ведь можно бросать в окно куски угля, чтобы разбить стекла, и затем позвать на помощь прохожих. Конечно, сначала его не заметят и не догадаются, откуда исходят крики, но если он будет кричать не переставая, то в конце концов кто-нибудь да обратит на него внимание.
Марко выбрал большой тяжелый кусок, швырнул его изо всей силы в темное от грязи оконце и разбил стекло. Образовалась дыра. Он бросил второй кусок, и из рамы вылетело еще стекло. Теперь Марко увидел дневной свет и понял, что находится в заключении уже много часов. Угля в ведерке было достаточно, рука у него была сильная, а мишень удобная. Он методично стал бить стекла, пока не осталась пустая рама: таким образом, на улице его обязательно услышат, если он закричит. Видеть его, конечно, никто не увидит, но если ему удастся заставить людей замедлить шаг и прислушаться, тогда он сумеет сообщить, что сидит в подвале дома с разбитым окном.
— Эй! — закричал Марко. — Эй, остановитесь, эй! — Но по улицам с грохотом мчались экипажи, заглушая его голос, а прохожие были всецело заняты своими делами и помыслами. Однако если бы они и услышали крик, то не полюбопытствовали бы узнать, что случилось.
— Эй! Эй! Меня заперли внизу, — кричал что есть силы Марко. — Эй! Эй!
Так прошло полчаса, и он начал подумывать, что зря тратит время. «Они считают, наверное, что какой-то озорник кричит, но все равно, кто-нибудь да обратит внимание. Ночью, когда будет тихо, меня может услышать полицейский. И еще: отец не знает, где я, и начнет меня искать, и Лазарь тоже, и Рэт. Кто-нибудь из них, возможно, пройдет по этой улице, как я проходил. Но что бы еще предпринять?»
И его осенила новая мысль.
«А я спою самавийскую песню и постараюсь петь как можно громче. Люди ведь почти всегда останавливаются, заслышав песню или музыку, и стараются узнать, кто поет. Вдруг кто-нибудь из самавийцев окажется поблизости, он сразу же остановится, и тогда я позову на помощь.
Однажды, когда они остановились передохнуть во время загородной прогулки, он пропел Рэту одну из воинственных песен Самавии. Рэту захотелось узнать, будут ли они петь во время своего тайного путешествия. Он хотел, чтобы Марко когда-нибудь пропел эту песню роте, чтобы придать игре больше реальности. Рэта песня эта сильно воодушевляла, и он часто просил повторить ее.
Это была воинственная, возбуждающая отвагу песня. Тысячи самавийцев пели ее хором по пути на бранное поле сотни лет назад.
