– Но ещё нужно разрешение собственника. Этим лесом кто-нибудь владеет?
– То, что к западу от Селвиновой горы, принадлежит мне и ещё кое-кому из местных. Да, мы продаём делянки под вырубку и разрешения на охоту, тем самым немного увеличивая свои доходы. Но, как видите, здесь нет заборов и часовых, народ свободно ходит… ходил аж до Рэйвен Крик. Что касается всего остального, то – не знаю. Если те скалы и чащи принадлежали некогда кому-то, то теперь они ничейные. Так как далеки, труднодоступны, а главное, бесполезны.
Белл умолк, переводя дух. Ищейки переглянулись.
– А тот проводник? Неужели вызвался сам?
– Флинт всегда был бесшабашным. Вдобавок пропивал всё, что зарабатывал. Он бы взялся отвести хоть к чёрту на рога, если б за это хорошо заплатили.
Кендрикс сдержанно кивнул, подтверждая слова старосты. – Ладно, запомним всё это, – произнёс Кристоф. – А те учёные надолго собирались уходить?
– Вроде бы, самое большее, на десять дней. Но уже четыре дня как срок истёк, и…
– …и, если пропавших соседей местные не шибко искали, так как сами боялись, – подхватила Энвер, – то с канувшей в небытие толпой учёных ситуация иная. За них конкретно с тебя, как со старосты и землевладельца, наверняка спросят. Тот же городской совет спросит. И тебе теперь ничего не остаётся, кроме как со всей возможной энергией прочёсывать пущу. Но, как я уже сказала, средь жителей деревни желающих немного. Поэтому, выждав пару дней для верности, ты отправился в город за помощью.
– Где и нашёл нас, – докончил светлый маг.
– Ну, пусть так, – буркнул Белл (он безошибочно уловил насмешку в голосе волшебницы). – Пусть так! А разве кто-то на моём месте поступил бы иначе? Я этих чистюль в лес насильно не гнал. Но виноват останется кто? Старина Белл? Нет, волшебники, пока мы не найдём их следов, путь назад нам заказан. Я, чёрт побери, не могу эту историю так оставить! Да дело и не только во мне. Теперь это дело принципа. То, что угрожает жизням людей, не должно попирать землю!
«Интересно, кто послал сюда тех геологов?»
«И что они тут забыли? В этих далёких, труднодоступных и, главное, бесполезных горах?»
Кендрикс хлопнул себя по лбу.
– Совсем забыли: Сеймур-то исчезал, но вернулся!
Теперь уже маги дружно воззрились на Уишоу. Тот плотнее закутался в куртку, будто замёрз, и неохотно кивнул.
– Как это было? – немедленно спросил Кристоф.
Старик молчал.
– Как это было? – светлый маг был настойчив. – Нам важна каждая мелочь, Сеймур.
– Дерьмово это было, вот как.
– И всё же!
Охотник сгорбился, уставился в огонь.
– Рассказчик из меня… На восток я тогда забрёл дальше обычного, далеко за Рэйвен Крик. Преследовал кабана, здорового хряка фунтов на двести. Я его подстрелил, думал, он скоро кровью изойдёт и свалится. Изошёл, как же! А темнеет в лесу быстро. Пришлось ночевать к юго-востоку от горы. Спал хорошо. Проснулся – ливень, света белого не видать. И ружьё пропало.
Кендрикс на всякий случай проверил, на месте ли его оружие. Охотник заметил это движение, сумрачно оскалился.
– И ведь патроны на месте, в сухом подсумке. А ружья нет, как не бывало. Поискал я, в кустах пошарил – нет ружья, хоть в лепёшку расшибись! Плюнул, думаю, пойду домой, какой уж тут кабан? И шёл я под тем ливнем несколько часов. Вокруг одна хмарь, деревья одинаковые. Не сразу скумекал, что кругами хожу. Вроде по приметам шёл, а всё равно заплутал. Никак ручей найти не могу. Устал, значит, и сел на упавший ствол, с мыслями собраться. Тут ливень и кончился. Да только вместо него туман опустился, такой туманище, что в десяти шагах ничего не видать.
Рассказчик умолк, вглядываясь в языки пламени. Молчали и деревенские. Ищейки выдержали некоторую паузу, но Уишоу не спешил продолжать.
– А что дальше? – поторопил наконец Кристоф.
Сеймур поднял на колдуна тяжёлый взгляд.
– А дальше я услышал её.
– Кого?
– Пуму, – шепнула Марта.
– Она зарычала где-то совсем рядом. О-о, её рык ни с каким другим не спутаешь! А у меня ружья нет, да и не видно ни черта. Удирать бесполезно. Сижу и молюсь, чтоб ветер не прянул в её сторону, чтоб не учуяла.
– Но не повезло.
– Угу. Вышла она из тумана, увидела меня и замерла, насторожилась. Этот хищник умеет нападать молниеносно, все знают. Я тогда похолодел, руку на пояс опуская. Ме-едленно так. «Только бы успеть нож вытащить!» – думаю. Нож – вот всё моё оружие! Вытащить смог. А кошка будто этого и ждала: только я руку поднял, она сразу на меня и кинулась.
– Наверное, было очень страшно, – с благоговейным трепетом обронила Марта.
– Не то слово… Драку я не помню, но готов спорить, она вышла славной. Не на жизнь, а на смерть. Вот вижу, как пума стелется в прыжке, вижу её злобные жёлтые глаза… а потом вдруг она лежит на траве, без движения, а я над ней. Одежда – в лохмотья, руки в крови, как и железо, в кулаке зажатое. Пума была сильнее, ловчее меня. Но она лежала мёртвой у моих ног, а я стоял живой. Я убил её, – в трескучем голосе охотника скользнуло мрачное торжество. – Я победил. Но самое страшное было потом. Когда я поднял глаза, то увидел зверей.
– Ещё зверей? – удивился Кристоф.
