– Да нет там ничего секретного. – Фея пристроилась у парапета рядом с ним. – Мы с Ллойс росли по соседству: одна няня, одна школа. Подружки не разлей вода. Я заразила ее мечтой летать. Дурацкая мечта, но именно таким свойственно сбываться. Потом я стала феей, и родители впихнули меня на дурацкий курс по реабилитации. Я выпала из жизни на месяц, а когда вернулась, узнала, что Ллойс тоже изменилась. Вот только ее семья этого не приняла, посчитала позором, – Шана помолчала, собираясь с духом. – Хороший знакомый ее отца, добрый дядечка, как с детства называла его Ллойс, пожалел ее и решил помочь. Осчастливить своим вниманием. И осчастливил, несколько раз. Пока ее не нашли со сломанными крыльями в его квартире, избитую до полусмерти. На суде он сказал, что никогда бы не тронул человека, но ведь фея – другое дело?
Она сама не заметила, как впилась ногтями в ладони.
– У доброго дядечки было много денег и связей, и его отпустили с условным сроком. Ведь виновата фея. Она соблазнила, одурманила. А фея на суд не пришла. Потому что боялась выходить из палаты. И людей боялась. Даже собственной тени.
Шана сглотнула. Она не могла забыть затравленный взгляд Ллойс, ее попытки очистить с кожи чужие прикосновения, и ненависть к крыльям, их спровоцировавшим. После суда всё стало еще хуже, она даже Шану не хотела видеть.
– И что стало с тем дядечкой?
– На него напали неизвестные, прямо у дома. Перелом позвоночника в двух местах, инвалидность. Дядечку отправили за границу, но прогнозов на выздоровление не дали. В тот день палата в больнице опустела, и подружки больше не виделись… До недавнего аукциона.
Спасибо Винтеру, спрашивать о неизвестных он не стал. Шана не ответила бы. Эта тайна накрепко связала ее с Мэри, хоть фея никогда и не жалела о своей просьбе.
Винтер опустил ладонь на ее сжатые кулаки. Не спрашивал, как проходили поиски, не уговаривал бросить. Она обозлилась бы на него, ушла бы – наверное, подсознательно. Шана ждала этого. Какая глупость – семь лет искать того, кто не хочет быть найденным! Но Винтер молча оставался рядом, и постепенно Шана успокаивалась. Как-то незаметно, но уверенно он вошел в ее жизнь, как однажды в ней появились Мэри, Бобби, Тайга…
Она вскинула голову, глядя на высотку за мостом.
– Еще до изменения мы с Ллойс пообещали, что однажды заберемся на Башню Феникса, откуда видно весь Грейтаун, чтобы встретить рассвет. И вот я здесь. Я так и не смогла зайти туда одна. Это мой незакрытый гештальт. Поднимемся?.. – Шана протянула ему руку. Пальцы дрожали, но стыдно не было.
В башне работал лифт. Правда, охранник не хотел их пускать, но платиновая карта Винтера его переубедила.
Отсюда город выглядел идеальной голографической моделькой. Сиял, переливаясь огнями фонарей, вывесок и окон. Так непривычно: с этой точки он выглядел цельным. Не разбитым на три района, в котором Изнанку и Небесный город разделяла пропасть предрассудков. Город, который был един для всех.
Шана вскочила на парапет и прошла вдоль самого края.
– Осторожнее!
Все-таки даже в измененном Винтере был силен дух строгого зануды, который не так давно постучался к ней в контору. Забавно, с учетом того, что дракону явно хотелось на свободу! Крохотные чешуйки так и переливались на коже.
– Присоединяйся, – вместо того чтобы слезть, позвала Шана и покачалась на пятках. Не будь за ее спиной крыльев, у неискушенного человека сердце бы остановилось!
– Мне и здесь неплохо. – Винтер демонстративно оперся о стенку у двери.
– И ты не хочешь полетать? Ни капли? Ни вот столечко? – ее пальцы сложились в щепотку.
– Предлагаешь второй тур в догонялки? – сыронизировал мужчина на ее подначку. – И что мне будет, если я поймаю фею? Исполнишь заветное желание?
В том, что она будет частью желания, сомневаться не приходилось, уж слишком соблазнительным стал голос у дракона. Но разве она была против? Он ей нравился: с его ворчливой опекой, с неспешным принятием себя нового и какой-то честностью в отношениях. Нравился тем, что она могла ему доверять. Последнее, пожалуй, импонировало больше всего.
– Кто знает… Проверим?
Шана перестала раскачиваться и, протянув к нему руки, медленно начала заваливаться назад, наблюдая, как меняется выражение его лица. Недоумение. Испуг. Злость. Она заметила, что он рванул к парапету, но большего увидеть не успела. Фея падала, не раскрывая крылья. Конечно, она ничем не рисковала – несколько этажей свободного падения и крылья рванули бы ее наверх. Но расправить их Шана не успела.
Сверху спикировала тень, обгоняя с пронзительным свистом, обдавая горячим потоком воздуха, а еще мгновение спустя Шана верхом на драконе взмыла в звездное небо. От дракона шел жар, контрастируя с холодной атмосферой. Наверняка Винтер не случайно поднялся так высоко, а чтобы она охладила дурную голову, но она только рассмеялась, крепче обнимая длинную шею. А ведь она вполне могла стать первой драконьей наездницей!
– И ты еще в себе сомневался! – прокричала она ему в ухо.
Следующие слова превратились в визг, когда Винтер ушел в крутое пике.
