Боже, как я от этого отвыкла. Но ехать к родителям не вариант. Пусть я и выросла, даже в свои тридцать пять я для них все еще ребенок. Сейчас начнутся «я же тебе говорил» от отца и «перетерпи и все наладится» от матери. Ну уж нет, увольте. Лучше здесь в одиночку, чем уютной просторной новой квартире родителей.
Я привыкла жить в роскоши. В доме, где свежие цветы стояли в вазах каждое утро. Где уборку делала прислуга, а я могла себе позволить тратить дни на спа-салоны, магазины, вечеринки. Мне не нужно было думать о пыли, о сломанном кране, о грязных подъездах. Я готовила только тогда, когда сама хотела, в основном это были неудачные попытки испечь эклеры или печенье.
Но теперь я здесь.
Я медленно поднимаюсь по лестнице. Чемодан тяжёлый, каждая ступенька даётся с трудом. К третьему этажу меня уже бросает в жар, к четвёртому — ноги начинают ныть.
На пятом я замираю перед дверью.
Старый облезлый номерок на двери, знакомая ручка, которая шаталась еще когда здесь жила я.
Я достаю ключ, вставляю в замок, пробую повернуть. Ключ не проворачивается. Я дёргаю его сильнее.
О, нет!
Меня пробивает холодный пот. Я снова пробую, но замок будто заклинило.
Что за чёрт?
Эта квартира ведь моя. На меня ее отец переписал. Приданное как никак. Я не продавала её и уж точно не меняла замки. Я в отчаянии толкаю дверь плечом. Может, замок просто заедает? Здесь же столько времени никого не было.
Я всё ещё дёргаю дверь, когда слышу скрип соседней. Из квартиры выходит мужчина. Я замираю.
Высокий, накачанный, с татуировками, которые выглядывают из-под футболки. Волосы взъерошены, лицо слегка заспанное, но в глазах читается что-то опасное. Что-то, от чего по спине пробегает холодок.
На зэка похож, если честно. Меня аж пробирает от его вида.
Он стоит в дверях, смотрит на меня так пристально, что у меня по коже мурашки бегут.
— Ты кто такая? — его голос хриплый, низкий. — Чего так поздно шкребёшься в чужую дверь?
Я сглатываю, но стараюсь выглядеть спокойно.
— Вообще-то это моя квартира, — отвечаю твёрдо.
Он усмехается, наклоняет голову, разглядывая меня.
— Если твоя, то почему не заходишь? — спрашивает с откровенной насмешкой. — Врёшь, да? Вскрыть замок пытаешься?
— То, что здесь никто не живёт, не значит, что у квартиры нет хозяина, — я скрещиваю руки на груди, хотя внутри всё сжимается от страха. Откуда вообще смелости набралась с ним так разговаривать? — Просто замок заело.
Он медленно делает шаг вперёд. Я едва сдерживаюсь, чтобы не отступить.
— Дай посмотрю, — говорит он.
Я не двигаюсь, но он уже рядом.
Слишком близко.
От него пахнет чем-то терпким и табаком. Я чувствую жар его тела и невольно съёживаюсь.
— Ну? — его бровь вздёрнута.
Я молча отхожу в сторону.
Он берёт мои ключи, вставляет в замок, пробует провернуть. Немного давит на дверь плечом, снова крутит.
Щелчок. Дверь распахивается. Он удивлённо смотрит на меня.
— Реально что ли хозяйка?
Я нервно киваю, не находя слов. Господи, вернуться сюда уже не кажется мне такой уж хорошей идеей. По соседству когда-то милая добрая старушка жила, а сейчас какие-то криминальные личности. Вдруг он что-то со мной сделает?
Мужчина пялится на меня, потом хмыкает.
— Просто силы приложить надо, — спокойно говорит он. — Видимо, давно замком не пользовались, вот и запылился.
Я сглатываю, чувствуя, как сжимается мой желудок от страха. Ночь, ни одной живой души и рядом со мной этот… амбал…
— Спасибо, — выдавливаю я и, не дожидаясь ответа, быстро прошмыгиваю внутрь.
Закрываю за собой дверь, прислоняюсь к ней спиной и зажмуриваюсь.
Господи…
Кто этот человек? И почему он живёт в соседней квартире? Куда делась та старушка? Неужели квартиру продала или померла?
Я щёлкаю по выключателю, и свет, на удивление, загорается. Здесь пыльно до ужаса.
В воздухе висит тяжёлый, затхлый запах, от которого першит в горле. Всё такое же, как я помнила, но одновременно чужое, заброшенное.
Я здесь прожила до пятнадцати лет. Потом отец закончил строительство дома и мы перебрались за город. А когда родилась Лера, отец продал дом и купил квартиру неподалеку от нас, чтобы мама могла мне с дочкой в любое время помогать.
Я подхожу к окну и с усилием распахиваю створки.
Холодный ночной воздух врывается внутрь, пробираясь под одежду. Пусть хоть немного проветрится, а то дышать совсем нечем.
Я стою у окна, вглядываясь в темную улицу.
Вчера я жила в роскоши, где мне не нужно было ни о чём заботиться. Сегодня я стою в старой, пыльной квартире, которая давно перестала быть мне домом и понятия не имею, что меня дальше ждет.
Я не снимаю куртку. Просто заворачиваюсь в неё сильнее, кутаюсь, будто это может хоть немного согреть.
Потом поворачиваюсь, оглядываю комнату.
Пыльный диван, с продавленными подушками, но это сейчас не имеет значения.
Я опускаюсь на него, даже не снимая обуви, запрокидываю голову, закрываю глаза. Я слишком устала. И понятия не имею, что делать. Не возвращаться же к родителям в тридцать пять?