Он чуть приподнимает бровь, и я понимаю, что все это время откровенно на него пялюсь.
Меня накрывает неловкость.
— Доброе утро, — говорю, откашлявшись.
Он смотрит на меня и ухмыляется.
— Вообще-то уже обед.
— Да, точно, — пробормотала я, чувствуя, как по щекам поднимается жар.
Вот позорище. Я проспала до часу дня. Впрочем, неудивительно — приехала под утро, долго не могла уснуть, ворочалась, злилась, пыталась не реветь от обиды.
Закрываю дверь, прячу ключи в карман, и мы одновременно направляемся вниз.
Я краем глаза наблюдаю, как он уверенно идёт к чёрному джипу.
Заводит мотор, бросает на меня короткий взгляд через лобовое стекло и уезжает.
А я зябко кутаюсь в куртку и направляюсь к маленькому магазинчику под домом.
Надо хоть что-то купить. Булочку. Чай. Хоть какой-то завтрак после такой кошмарной ночи и не менее приятного утра.
Я словно вернулась в прошлое. Район за эти годы почти не изменился. Те же серые дома, те же облупленные лавочки у подъездов, знакомые до боли витрины магазинов.
Я помню каждую улицу, каждый закоулок. И от этого становится как-то странно на душе. Как будто я снова та самая Лена, которая бегала по этим дворам с подружками. Которая лазила на гаражи, разбивала коленки, возвращалась домой с грязными руками и вечно рваной одеждой.
Та, которой ничего не надо было бояться.
Я захожу в магазинчик. Маленький, как раньше. Всё так же пахнет хлебом, сыром и чем-то мясным.
Выбор — не то чтобы большой, но для бутербродов хватит. Подхожу к холодильнику, беру нарезку — сыр, ветчину. Задумываюсь над молоком. Ставлю обратно. К чёрту молоко. Я даже чайник ещё не проверяла, работает ли.
Встаю в очередь к кассе.
Передо мной бабушка с пакетом картошки, за ней парень в рабочей форме с бутылкой пива. Всё такое же, как было когда-то.
Только я теперь другая.
Опускаю глаза в корзину, вижу сыр и пачку колбасы, и что-то внутри меня ломается. Ещё вчера я жила в шикарном доме. На завтрак мне подавали омлет с трюфелями и авокадо. А теперь я стою в прокуренном магазинчике, считаю копейки и выбираю, какой сыр подешевле. Но это лучше, чем закрыть глаза на мужа-предателя и жить, словно ничего не произошло.
Я вздыхаю. Надо бы убраться.
Я оглядываюсь. Пыль лежит толстым слоем на полках, окна мутные, полы липкие. Здесь давно никто не жил.
Ничего, первое время как-нибудь переживу. Главное — дожить до развода. Мне всё равно что-то достанется.
Олег за время брака накупил кучу недвижимости. Деньги на счетах тоже немаленькие. Половина из этого — моя, и я не собираюсь отступать.
Я закатываю рукава и начинаю уборку.
Сначала протираю пыль, потом мою полы. Открываю все шкафчики, выбрасываю старые вещи, стираю занавески. Час за часом квартира начинает оживать.
Я не замечаю, как проходит время. Очнувшись, смотрю на часы — уже вечер.
И тут раздаётся звонок в дверь.
Я машинально вытираю руки о футболку. Наверное, соседи. Может, кто-то узнал, что я вернулась, решил поздороваться.
Я открываю и замираю.
На пороге стоит Олег.
Я не сразу осознаю, что это реальность.
Он выглядит спокойно. Как будто ничего не произошло. Как будто он не выкинул меня из дома, не предал, не уничтожил наш брак.
Я чувствую, как внутри снова вспыхивает гнев.
— Что ты здесь делаешь? — мой голос звучит жёстко, и я даже не пытаюсь его смягчить.
Олег выглядит хмуро и раздраженно. В его взгляде нет раскаяния, только злость и усталость. Он звонил мне несколько раз, но я раз за разом сбрасывала вызов. О чем нам с ним разговаривать? А теперь он здесь. И как только догадался где меня искать? Неужели Лера сдала?
— Сколько я ещё должен бегать и искать тебя по городу? — его голос низкий режет по ушам. — Что за дела, Лена? Что за детские поступки и истерики ты устраиваешь?
Я невольно делаю шаг назад, когда он заходит в квартиру, не дожидаясь приглашения. Он весь какой-то угрожающий сейчас — напряжённые плечи, прищуренные глаза.
— О каких истериках ты говоришь? — мой голос звучит твёрже, чем я ожидала. — Ты сам сказал, что я могу уйти. Я ушла. В чём проблема?
— Проблема в том, что пора заканчивать этот цирк, — рычит он. — Пошли домой.
Я качаю головой.
— Я никуда не собираюсь.
Он сжимает челюсти, подходит ближе, и я инстинктивно отступаю ещё на шаг.
— Лена, — его голос стал ещё ниже, никогда не боялась своего мужа, но вот сейчас впервые осознаю, что вся сжимаюсь при виде его. — Ты прекрасно понимаешь, что это всё временно. Ты не создана для этой нищеты. Я даю тебе шанс, так что перестань ломаться и собирайся.
Я сжимаю кулаки.
— Я тебе уже всё сказала.
Олег хмыкает, качает головой, а потом резко хватает меня за руку.
— Не тупи, Лена, — его пальцы больно впиваются в кожу.
Я дёргаюсь, но он сжимает сильнее.
— Пусти меня, Олег!
Я пытаюсь вырваться, но он удерживает меня, давит, словно проверяя, когда я сломаюсь. Гнев закипает в груди, но в тот же момент в незакрытую дверь заходит кто-то ещё.
Резкий шаг. Чужая рука грубо хватает Олега за плечо и резко оттягивает его назад.
Олег едва удерживается на ногах, но не успевает ничего сказать, как кулак с силой врезается ему в живот.
Он хрипит, сгибается пополам, судорожно хватает воздух.