На следующий день мы с Демьяном отправляемся домой. Машина ровно катится по шоссе, двигатель урчит размеренно, а за окнами мелькают бесконечные леса и поля. Мы почти не разговариваем. Но это молчание удивительно комфортное — будто между нами наконец-то установилось хрупкое, но твёрдое понимание.
Где-то посреди дороги раздаётся громкий звук из его желудка. Я вздрагиваю, потом начинаю смеяться.
— Ты как медведь, — не удерживаюсь я. — Не можешь провести и пару часов без еды?
Он усмехается, бросив на меня короткий взгляд, в глазах осталось, потому что мы не спали почти всю ночь.
— Зато ты, видимо, питаешься солнечным светом и воздухом, — фыркает он. — Ладно, давай остановимся где-нибудь. Тебе тоже нужно поесть.
Мы съезжаем на первую же придорожную кафешку. Стулья здесь не совпадают по цвету, на стенах старые выцветшие постеры, а меню заламинировано так давно, что некоторые буквы уже стерлись.
Официантка с высоким начёсом и бейджиком «Дина» подходит к нашему столику и наклоняется так, что её серьги начинают покачиваться, как маятник.
— Что будем заказывать? — щебечет она, вытаскивая из кармана блокнот. А сама взглядом пожирает Демьяна, словно меня здесь и нет.
— Бургер с двойной котлетой, картошка фри. И кола, — говорит Демьян, не отрывая взгляда от страницы меню.
— А вам? — поворачивается ко мне Дина, ее ресницы хлопают, как крылья бабочки. Слишком уж безвкусно сделанные.
— Салат Цезарь с курицей. И воду с лимоном, пожалуйста, — отвечаю я, складывая меню и передавая его ей.
Демьян фыркает, откидывается на спинку стула, скрещивает руки на груди.
— Да ты сегодня разошлась, — бросает он. — Настоящий пир.
— Просто не хочется ничего тяжёлого, — пожимаю я плечами. — В отличие от некоторых, кто ест так, будто каждый приём пищи — последний. К тому же, я склонна к полноте, если не контролировать, что ем, наберу десять килограмм.
— Мужику надо есть, — с ухмылкой парирует он. — Тебе бы тоже не помешала поесть побольше. Живи полной жизнью.
Еду приносят быстро, и он тут же набрасывается на свой бургер, как будто не ел неделю. Я же медленно ковыряю вилкой салат, наблюдая за ним. Он не замечает моего взгляда, полностью поглощён едой, и мне это почему-то нравится. Такой... настоящий.
Когда он доедает последние кусочки картошки, откидывается на спинку стула и с полузакрытыми глазами смотрит куда-то вдаль.
— Всё ещё не могу поверить, что Лиля могла такое вытворить, — бросает он, неожиданно для меня. — Она ведь так его любила.
Я на мгновение замираю, вилка застывает в воздухе. Потом встречаю его взгляд — прямой, без тени усмешки.
— По-твоему, только мужчинам можно изменять, а женщинам — нет? — медленно произношу я. Его лицо на мгновение каменеет, глаза становятся холодными, как замёрзшее озеро. А потом уголки губ слегка поднимаются.
— Нет, — тихо отвечает он, отворачиваясь к окну. — Я вообще за то, что если выбираешь отношения, то стоит забыть в всех остальных женщинах. Ну, или мужчинах.
Я хочу что-то сказать, но не нахожу слов. Вместо этого сосредотачиваюсь на своём салате. Это слишком триггерная для меня тема.
Когда мы возвращаемся в машину, он выглядит задумчивым. Его привычная уверенность будто растворяется вместе с последними солнечными лучами, скрывающимися за горизонтом. Я прижимаюсь головой к стеклу, смотрю, как пейзажи за окном превращаются в размытую акварель.
И вдруг я вспоминаю о том, что вчера отправила видео с Ритой в паблике! Быстро достаю телефон.
Пальцы сами находят значок приложения. Я едва успеваю пробежать взглядом по заголовкам.
"Кто эта загадочная блондинка рядом с Рудневым?"
"Уличили крупного бизнесмена в романе с моделью»
Какая еще модель? Кто вообще Ритку в модели записал? Какой бред!
"Руднев влюблён? Горячие фото из СПА-комплекса!"
Я не могу сдержать улыбку. Кажется, я не просто запустила волну — это настоящее цунами. Уже несколько тысяч просмотров и сотни комментариев, люди активно обсуждают, кто эта женщина, и как её личность связана с влиятельным бизнесменом. Скоро Олежка узнает о том, что носит рога.
— Чего улыбаешься? — Демьян бросает на меня короткий взгляд, заметив мою ухмылку.
— Судьба снова сделала мне подарок, — отвечаю я, стараясь скрыть своё ликование. — Порой она бывает удивительно щедрой.
— Правда? — он приподнимает бровь, уголки его губ чуть поднимаются. — Надеюсь, ты не залезла в очередные неприятности?
Я прячу телефон в карман и пожимаю плечами, делая вид, что ничего особенного не произошло.
— Не беспокойся, я взрослая девочка, — отвечаю я, стряхивая невидимую пылинку со штанов. — Могу за себя постоять.
Он усмехается, снова переключая внимание на дорогу.
— Я знаю, — тихо говорит он, но я всё равно слышу. — Иногда даже слишком хорошо.
Его слова звучат странно тёпло, и я ловлю себя на мысли, что моё сердце начинает стучать чуть быстрее. Что-то изменилось между нами. Что-то неуловимое, но уже необратимое.