— Да, но это другая. Более серьёзная, — отвечает она, наклоняясь ближе. — Говорят, что за нашего Демьяна Леонидовича крепко взялись. Видать, кому-то влиятельному дорогу перешёл.
Я вздрагиваю, невольно сжимаю пальцы на краю стола. Сердце сжимается от неприятного предчувствия.
Олег.
Нет, ну неужели это может быть он? Мой бывший муж, который не может спокойно жить, пока не уничтожит всё, что мне дорого? Может ли быть, что он решил ударить по Демьяну, чтобы проучить меня?
— Насколько всё серьёзно? — тихо спрашиваю я, чувствуя, как внутри всё начинает закипать.
Наташка морщит нос, оглядывается по сторонам, словно опасается, что нас подслушают.
— Слышала, что его хотят снять с должности, — шепчет она, и её глаза расширяются от страха.
Я чувствую, как внутри всё переворачивается. Злость поднимается волной, затмевает разум. Я сжимаю зубы, опускаю взгляд на экран своего монитора и стараюсь сделать вид, что мне всё равно. Хотя внутри меня всё кричит от ярости.
К концу смены я не выдерживаю и пишу Демьяну сообщение: "Когда освободишься?" Долго не получаю ответа, начинаю нервничать, покусываю губу. В голове проносятся мысли одна хуже другой. Неужели всё так серьёзно? Неужели у него действительно могут быть проблемы из-за этой проверки?
Телефон вибрирует в руке, я мгновенно разблокирую экран. Сообщение от Демьяна: "Езжай домой. Не жди меня. Буду поздно."
Я разочарованно выдыхаю. Ещё несколько секунд смотрю на экран, потом набираю короткое сообщение: "У тебя всё в порядке?"
Проходит ещё минута, прежде чем приходит ответ: "Всё под контролем. Целую."
Я смотрю на эти два слова, и моё сердце сжимается. Целую. Как мало, но как много это значит для меня сейчас.
Передаю смену, быстро надеваю куртку и выхожу из диспетчерской.
Моя рука машинально сжимается в кулак. Чёрт. Я должна быть к нему более внимательной. Если он действительно вляпался во что-то из-за меня, я должна сделать хоть что-то, чтобы ему стало легче. Все же он ко мне так хорошо относится.
И тут меня осеняет. Он ведь, скорее всего, ещё не ел. Наверняка с утра не было времени даже на то, чтобы сделать небольшой перерыв.
"Приготовлю ему ужин," — мелькает мысль. Я даже улыбаюсь сама себе. Может, в этот раз мне удастся не сжечь кухню. Главное — постараться.
Захожу в первый попавшийся супермаркет. Пробегаюсь по полкам, хватаю всё, что, по моему мнению, должно быть в хорошем ужине: стейк, свежие овощи, картошка, соусы. Ещё бутылка красного вина. Почему бы и нет?
Дома раскладываю всё на столе, включаю ноутбук, нахожу видео рецепт. Решаюсь приготовить стейк с картофелем по-деревенски и салат Цезарь — достаточно просто, но эффектно. Главное, чтобы не сгорело.
Смотрю видео несколько раз, чтобы вбить себе в голову порядок действий, и начинаю чистить картошку. Духовка разогревается, мясо маринуется, я уже нарезаю салат, когда звонит дверной звонок.
Сердце подскакивает к горлу. Это, наверное, Демьян! Я оглядываю кухню, на ходу сдёргиваю фартук, подбегаю к зеркалу, чтобы проверить, как я выгляжу, и только потом несусь к двери.
Распахиваю её с глупой улыбкой на лице, но мгновенно замираю.
На пороге стоит не Демьян. На пороге стоит Олег.
Олег нагло протискивается в квартиру, толкая меня плечом, как будто это его собственное жильё. Захлопывает дверь за собой, и я мгновенно настораживаюсь. Он даже не потрудился снять пальто, просто стоит посреди моей гостиной, сжимая кулаки, а его глаза сверкают злобой.
— Что ты здесь делаешь? — вырывается у меня, и я автоматически делаю шаг назад, чтобы создать между нами хоть какое-то расстояние. — Откуда ты знаешь, где я живу?
Он усмехается, медленно оглядывая мою квартиру, как хищник, загнавший жертву в угол.
— Я знаю всё о своей жене, — бросает он холодно. — Думаешь, можно просто сбежать, сменить замки, и я забуду о твоём существовании?
Моё сердце стучит так, что, кажется, его слышно даже на улице. Я не отрываю от него взгляда, пытаюсь понять, что именно его так взбесило.
Он медленно тянется к внутреннему карману своего дорогого пальто, вытаскивает сложенный вчетверо лист бумаги и с яростью бросает его мне в лицо.
— Вот это что, Лена? — его голос глухой, угрожающий. — Ты думала, я не узнаю?
Я машинально ловлю бумагу, разворачиваю её, и кровь моментально приливает к лицу.
Это моё заявление о разводе. Чёрт.
Я с досадой сжимаю его в кулаке, взгляд мгновенно становится холодным. Вот ведь упрямый идиот. Говорила же Демьяну, что эти заявления — всё до одного места, что их просто «потеряют» или, как в этом случае, принесут ему на серебряном блюде.
— И что ты хочешь мне этим сказать? — бросаю я, чувствуя, как моё тело напрягается.
Олег делает шаг вперёд, нависает надо мной, его пальцы сжаты в кулаки.
— Я тебе этого не позволю, — шипит он. — Ты моя жена. Моё имущество. И я тебе не позволю меня позорить.
Я поджимаю губы, сжимаю заявление в кулаке. Олег смотрит на меня сверху вниз, будто я беспомощная девочка, которую можно запугать. Как же меня бесит это его высокомерие.