— Что такое, Олег? — бросаю я, приподнимая подбородок. — Узнал, что твоя Ритка не такая уж верная? Решил вернуть законную жену, чтобы спасти свою репутацию?
Его глаза мгновенно темнеют, челюсть сжимается так, что я почти слышу, как скрипят его зубы. Попала в цель? Он делает шаг вперёд, сокращая расстояние между нами, и я невольно отступаю назад, пока не упираюсь в стену.
— Я дал тебе время, чтобы ты успокоилась, — его голос глухой, угрожающий. — Дал тебе немного поиграть в самостоятельность, но ты, видимо, заигралась. Думаешь, я не знаю, что ты крутишь роман с этим... — он буквально выплёвывает последнее слово, — с этим спасателем?
Я резко вскидываю голову, мои глаза сверкают от ярости.
— Даже если так, то что? — бросаю я ему в лицо. — Ты действительно думаешь, что можешь запугать меня? Вернуть силой? Я никогда к тебе не вернусь, Олег. Смирись с этим.
Он скалится, как волк, готовый разорвать свою жертву. Его пальцы сжимаются в кулаки, он нависает надо мной, его дыхание обжигает мою кожу.
— Если ты будешь продолжать в том же духе, — цедит он сквозь зубы, — твоему любовнику не поздоровится.
Моё сердце пропускает удар. В висках начинает стучать, руки дрожат от смеси страха и ярости. Я вскидываю голову, не отводя от него взгляда.
— Значит, это ты устроил ему проверку? — шиплю я. — Это всё твоих рук дело?
Он ухмыляется, и в его глазах я вижу какое-то болезненное удовлетворение.
— Это только начало, Лена, — говорит он. — Если ты не образумишься, я уничтожу его. И тебя тоже. Ты даже не представляешь, на что я способен.
Я выпрямляюсь, комкаю чертово заявление о разводе и бросаю ему в лицо. Бумага падает к его ногам, но он даже не смотрит на неё, продолжает сверлить меня взглядом.
— А ты не представляешь, на что способна я, — выплёвываю я. — И если ты думаешь, что я когда-нибудь снова вернусь к тебе, ты окончательно рехнулся. Ты самовлюбленный идиот, который совершенно не думает о чувствах других. Чертов эгоист и изменщик! Ритка тебе очень даже подходит. Оба гнилые до невозможности.
Наши взгляды встречаются, и в эту секунду я готова убить его. Смотрю ему прямо в глаза, чтобы он понял — я не боюсь. Больше никогда не буду его бояться.
Он застывает. Его глаза расширяются, лицо теряет привычное надменное выражение. Кажется, он не сразу понимает, что я только что сказала.
— Повтори, что ты сейчас сказала, — его голос срывается, словно он пытается убедить себя, что ослышался.
Я делаю шаг вперёд, словно сама себя толкаю к пропасти. Но я уже не могу остановиться. Мне нужно, чтобы он меня возненавидел. Чтобы вычеркнул из своей жизни раз и навсегда.
— Я беременна, Олег, — выдыхаю я, медленно, чётко, чтобы он не мог потом сказать, что не услышал. Вру и не краснею. — И это не твой ребёнок.
На его лице мелькает смесь недоверия, ярости и шока. Его руки начинают дрожать, пальцы сжимаются в кулаки так сильно, что побелели костяшки. Я почти вижу, как он борется с желанием ударить что-то. Или кого-то. Меня.
— Ты врёшь, — выдавливает он, делая шаг ко мне. Его глаза сверкают, как лезвия ножей. — Это грязная ложь. Ты просто хочешь меня разозлить.
Я усмехаюсь, опираясь на стену, чувствуя, как по всему телу расползается холод.
— Зачем мне врать? — бросаю я ему в лицо. — Думаешь, я бы стала придумывать такое? Я беременна, Олег. От другого мужчины. Трахалась с ним. Кричала его имя, когда кончала. И знаешь что? Я ни о чём не жалею.
Он вскидывает руку, и на секунду мне кажется, что он ударит меня. Его дыхание становится прерывистым, ноздри раздуваются, в глазах отражается чистая, неразбавленная ярость.
— Ты… — он с трудом выдавливает из себя слова, словно они режут его изнутри. — Ты ничтожная дрянь. Ты…
Я делаю ещё шаг вперёд, настолько близко, что чувствую жар его тела, его гнев, его ненависть.
— Неужели ты захочешь меня после этого? — шепчу я ему в лицо, наслаждаясь тем, как он кривит губы, как его взгляд меняется с шока на отвращение. — После того, как я спала с другим мужчиной? После того, как я ношу его ребёнка?
Его руки дрожат, челюсти сжаты. И вдруг он отступает, резко, словно я обожгла его.
— Ты заплатишь за это, — выдыхает он, отступая к двери, его взгляд ещё несколько секунд сверлит меня, а потом он резко разворачивается, хватает ручку двери и буквально вылетает из моей квартиры, хлопая дверью так, что я вздрагиваю.
Я остаюсь одна. Моё сердце бешено колотится, а руки дрожат. Я только что совершила самую большую ошибку в своей жизни.
Но, может быть, это именно то, что мне было нужно.
— Что-то горит? — шепчу, чувствуя как ноздри пронизывает едкий дым. — О, нет! Ужин! — несусь в кухню, настроение окончательно испорчено. Я так старалась и все напрасно. Снова от ужина одни угольки остались. Это ломает меня окончательно и я начинаю плакать.
***