- А я кто? Чувак, которого ты оставила за бортом самолета, улетая куда-то там с человеком, который спокойно может тебя ударить. Кем ты выставляешь меня перед самим собой? Что я должен чувствовать? Что думать? Каждый раз, когда ты не возьмешь трубку, что ты мне предлагаешь делать? Отмахиваться или представлять, что твой придурошный агент снова причинил тебе вред? Пойми, важно не то, когда ты улетаешь – я как-то тридцать шесть лет праздновал Рождество без тебя, и это не имеет значения, а то, что ты не видишь – он нарочно это делает. Вбивает между нами стену расстоянием в пару тысяч километров.
- И ты отлично ведешся на эту провокацию, Бен. Думаю, Ункар был бы счастлив от того, как ты зол.
- Да похер мне на его «счастлив» или «нет». Знаешь, я не очень счастлив – вот в чем проблема. А тебя заботит твой агент. Ты так трясешься над тем, чтобы он не слил тебя в прессу, что тебе проще уничтожать то хорошее, что у тебя действительно есть, – и хлопнув крышкой от ноутбука, Бен вышел. Рей посмотрела ему вслед. Слышала, как открылась дверь на террасу, означающая, что мужчина пошел покурить. Она оглядела пустую кухню, где витали холод от их ссоры и те слова. Его резкие слова были ударом под дых. С Финном все тоже так было. Счастливое время, а потом эта уничтожающая фраза «я не счастлив с тобой». Господи Боже, неужели ей снова придется через это все проходить?
«Не счастлив». «Не счастлив». «Не счастлив».
Больше всего Рей боялась услышать эти слова от Бена. Каждый раз, когда он думал, что она не видит тень на его лице, девушка инстинктивно сжималась, ожидая, что вот сейчас он рявкнет на неё и скажет, что не счастлив вместе. Что ж, вот этот момент и настал. Во всей красе. Так быстро, слишком. Она же даже не успела насладиться тем, что было, и вот… вот он уже недоволен. Что же она за девушка такая.
Рей отдавала себе отчет в том, что Бену было не так хорошо и комфортно с ней, как ей – с ним. В этих отношениях у него не было запретов или правил. Он не получал упреков, если пропадал на работе, мог рассчитывать на действительно развязный секс в любое время, не слышал неудовольствия Рей из-за того, что он работал над этим своим революционным тандемом операция-препарат со своей бывшей девушкой. Но Рей знала, что его раздражает полное бездействие, которое приходилось проявлять, когда речь касалась её самой.
Он не мог её вылечить, и это бесило Бена – она это видела всякий раз, когда падала или ударялась. Мужчина в такие минуты мрачнел. Её синяки он всегда целовал по-особенному нежно, и в этой нежности была вина. Рей каждый раз дергалась и ощущала себя виноватой. Понимала, что при нем старается чаще не шевелиться, чтобы лишний раз его не расстраивать и не подталкивать к глупостям вроде незаконных операций. Ещё его сводила с ума вся эта ситуация с Ункаром, потому что Бен Соло ненавидел не доводить вещи до логического конца. Наверное, потому он продолжал сражаться с астроцитомой. На деле, тем, как решилась проблема с Ункаром, Рей, в отличие от её мужчины, была очень довольна. Тот конверт возымел волшебное действие. И не потому, что там был компромат, который Ункар легко мог разбить в пух и прах, на самом-то деле. Тот конверт и её зашитая голова говорили агенту о том, что за её спиной не только пустота, но и кто-то достаточно умный и сильный, дабы защитить. Умный, сильный и очень злой. Будучи трусом по натуре, Ункар пошел на перемирие со своей писательницей. Оно, скорее, заключалось в холодном игнорировании друг друга. Агент высылал ей предложения, Рей принимала или отказывалась. Впервые могла решать сама, и это так окрыляло. Большего она и не хотела. Тишины, покоя для написания книги и возможности сказать «нет», когда что-то шло не так. Почти идеальные условия.
Но Бена это не устраивало, он не простил Ункара Платта, хоть ничего и не комментировал. Не доверял тому, знал, что тот лишь затаился, чтобы однажды ударить по ним. Сокрушительно. И они могут не устоять. Рей знала, что Бен не спустил, как она, всю ситуацию на тормозах. Недаром она несколько раз, приезжая к нему в клинику, встречалась с этим рыжим адвокатом с проницательным взглядом и бесстрастным выражением лица. Бен что-то затевал, не встречались же они так часто, чтобы обсудить, как укрыть часть налогов, ей-богу. Но он и не был, например, директором по Национальной Безопасности, скажем, при ФБР, чтобы легко вытащить чужие секреты из базы, потому, наверное, ходил вокруг Ункара Платта со своими юристами очень окружными путями. Она порой даже думала, что тот поцелуй был не столько посланием для прессы или мира, сколько для Ункара. Он хотел показать, что Рей под его защитой.
- Ох, Кайло-Кайло. – пробормотала она, опираясь ладонями о столешницу. Дышала тяжело, загнанно. Конечно, Рей всё видела и понимала, но надеялась, что Бен проявит понимание. Что будет её Кайло, но нет. Выдуманные персонажи всегда были терпеливей.