Она знала, что ему реально плевать, Рождество или нет. Такие ссоры произойдут каждый раз, когда ей нужно будет улететь. Каждый. Гребаный. Раз. И дело было не только в Ункаре. Просто Бен держал её крепко и не хотел отпускать. Ни на минуту. Хотел, чтобы она принадлежала только ему и больше никому, но так было нельзя. Не с её профессией, нет. Ему могло принадлежать её тело, сердце, душа, но карьера… карьера была целиком и полностью её. С другой стороны, эта поездка – ничто по сравнению быть с ним. Она могла отступить. Никакая вершина не стоила того, чтобы оказаться там одной.
Рей вздохнула. Покрутила головой. Нет, так нельзя. Нельзя просто поссориться. Ей придется уступить. Девушка знала, что такая покорность вызовет у Бена ощущение правоты, и в дальнейшем он все время будет давить на неё, но… но она так не хотела, чтобы он был не счастлив. Он же дарил и давал ей так много времени и внимания, как ей ещё отблагодарить его, если не сделать такую малость и не остаться.
Она выдохнула, словно набираясь храбрости, а потом вошла, дрожа с головы до пят, в свою же гостиную. Вот почему никого никогда не пускала в свой дом. Чтобы хоть здесь быть свободной, но нет же, эти тяжелые слова Бена её аж придавили. Ничего, все пройдет. Она улыбнется ему, и станет обоим чуть легче.
Мужчина как раз вышел с террасы, впустив немного ледяного воздуха. Очень атмосферно, да. Её Кай, Кайло, вернулся с зимы, и, если она будет упрямиться вместо того, чтобы терпеливо складывать слово “вечность”, просто бросит в неё эти кубики льда и уйдет, а Рей так любила его, так любила. Весь этот смех, заботу, морщинки у глаз, тревогу, смелость и уверенность. Любила его внешность, его прошлое, его гордость. Любила в нём мужчину, друга, человека. И преклонялась перед его призванием. Ей нравилось, как он ни на минуту не переставал быть доктором. Ни когда настойчиво объяснял, зачем ей нужно перестать колоть себе те гормональные инъекции, проявляя заботу, терпение и вызывая изумление, – ему было не плевать, он беспокоился о ней. Ни когда она однажды подавилась, а Бен, вместо того, чтобы суетиться, просто посоветовал ей поднять руки вверх, таким образом расслабив гортань. Тогда она ещё пошутила, что, делая ему минет, может делать так же для того, чтобы все было глубже, но Бен с притворным сожалением сказал, что так это не работает, хотя он бы не отказался от такого потрясающего зрелища. Знал бы, наконец, куда свои руки деть.
- Я все перебронировал на третье января. Думаю, это будет удобно.
Бен говорил спокойно, но про себя думал, что нет, ни хрена это не удобно, поскольку будет, сидя на подъёмнике, отвечать на тучу звонков. Поскольку придется из-за одной упрямой девчонки смещать даты тестирования препаратов, а это чужие жизни. Поскольку хотел быть с ней на Рождество. Ну да ладно. У Рей были свои приоритеты.
- Не стоит, Бен, – подходя поближе, покачала головой Рей. Коснулась руками его холодных после улицы щек, которые слегка покраснели от перепада температуры. Смотрелось так мило. – Я откажусь, и мы улетим. Вот так точно будет удобно. – Она поцеловала его в одну щеку, потом во вторую. Не мимолетно, как делали люди, приветствуя друг друга, а оставляя след своей красной помады, к которой у Бена, в отличие от духов, претензий не было.
Целуя его, Рей подумала, что нет, ни капли это не будет удобно, поскольку это было важное мероприятие. Ну да ладно. Бен тоже был не менее важен. Если он перестанет сердиться на неё, этого достаточно, да, вполне. Она переживет. Будут в её жизни и другие мероприятия, в конце концов.
Очень осторожно Рей обняла Бена и закрыла глаза. А вдруг он сейчас оттолкнет её? Вдруг ему не приятно, и он поступит так, как поступил Ункар? Просто возьмет и пнет её, ведь девушка ощущала его злость. От неё загустевал воздух, и в страхе сильнее о ребра билось сердце.
Но вот руки мужчины просто погладили её. Не так бережно, как обычно, скорее, небрежно, однако это было лучше, чем ничего.
Рей покоробило, что Бен даже не переспросил, уверена ли она, а просто кивнул, принимая к сведению свою победу. Но затем он улыбнулся ей, и стало легче. Дышать, стоять, целовать его. Получать поцелуи и поглаживания в ответ. Ощущая ладонь Бена у себя на затылке, Рей едва не вздохнула с облегчением – кажется, в этот раз пронесло, и ссора, не став трещиной, прошла мимо.
Не важно, какой ценой. Важно, чтобы Бен был счастлив.
- Знаешь, а я ведь соскучилась очень сильно, - прошептала Рей, которая не ощущала, на самом деле, особого желания близости, но ей хотелось сгладить момент. Зацеловать эту тревогу вокруг. В конце концов, это ведь она была виновата, что настолько плоха, что ему с ней плохо. Что ж, Рей знала, когда и в чем она была хороша.